Психологический клуб "Исток Души"

ЖИТТЄСТІЙКІСТЬ ЯК ФАКТОР РЕГУЛЯЦІЇ ПСИХОФІЗІОЛОГІЧНОГО СТАНУ ОСОБИСТОСТІ У КРИЗОВИХ УМОВАХ ЖИТТЯ

Людмила — Thu, 16 Feb 2012 11:43:49 GMT

ЖИТТЄСТІЙКІСТЬ ЯК ФАКТОР РЕГУЛЯЦІЇ ПСИХОФІЗІОЛОГІЧНОГО СТАНУ ОСОБИСТОСТІ У КРИЗОВИХ УМОВАХ ЖИТТЯ
Тематика: ПСИХОЛОГІЯ ОСОБИСТОСТІ

Стаття присвячена аналізу впливу фінансовоекономічноі кризи на самопочуття особистості.У ній розглядаються різні психологічні підходи до визначення сфер даного впливу і позначаються наслідки, що продукуються ними. Розкривається поняття життєстійкості — одного із ключових параметрів індивідуальної здатності до зрілих і складних форм саморегуляції; досліджується вплив життєстійкості на здатність особистості протистояти кризовим умовам життя.
Людмила Комашко, Анжела Гусєва кандидат психологічних наук.

УДК 159.913

Стаття присвячена аналізу впливу фінансовоекономічноі кризи на самопочуття особистості.У ній розглядаються різні психологічні підходи до визначення сфер даного впливу і позначаються наслідки, що продукуються ними. Розкривається поняття життєстійкості - одного із ключових параметрів індивідуальної здатності до зрілих і

складних форм саморегуляції; досліджується вплив життєстійкості на здатність особистості протистояти кризовим умовам життя.

Ключові слова: психічне здоров'я, психічне самопочуття, особистість, криза, стрес, стрес соціальних змін, психічна дезадаптація, ідентичність, криза ідентичності, фінансово - економічна криза, життєстійкість.

Статья посвящена анализу влияния финансово - экономического кризиса на самочувствие личности. В ней рассматриваются различные психологические подходы к определению сфер данного влияния и анализируются последствия, продуцируемые ими. Раскрывается понятие жизнестойкости - одного из ключевых параметров индивидуальной способности к зрелым и сложным формам саморегуляции; исследуется влияние жизнестойкости на способность личности противостоять кризисным условиям жизни.

Ключевые слова: психическое здоровье, психическое самочувствие, личность, кризис, стресс, стресс социальных изменений, психическая дезадаптация, идентичность, кризис идентичности, финансово - экономический кризис, жизнестойкость.

The article is devoted to analysis of how financial crisis influences personal self - awareness. It deals with psychological approaches of establishing spheres of this influence and its consequences. The author reveals the conception of vitality, one of the key parameters of individual ability to complex self - regulation, discusses how vitality influences personal ability to resist crisis conditions.

Key words: mental health, self - awareness, personality, crisis, psychological maladjustment, identity, social change stress, financial crisis, vitality

Світова економічна криза - серйозне випробування на міцність кожного жителя планети. Крім економічних наслідків, які виражаються в зниженні рівня виробництва, падіння рівня життя, зростання безробіття, фінансова криза має також і психологічні: через невизначеність перед своїм майбутнім люди починають відчувати занепокоєння, тривогу,страх - негативні емоції, які створюють напруженість у всій системі організму і безпосереднім чином впливають на стан нашої психіки.

Тривалий характер негативних соціальних процесів і наростаючі явища економічної кризи призводять до розпаду звичних соціальних зв'язків, безлічі дрібних конфліктівусередині людини і при спілкуванні з іншими членами суспільства. Крах сталих ідеалів та авторитетів, переосмислення життєвих цілей спричиняє втрату звичного способу життя, відчуття власної гідності. Звідси - тривожна напруженість і розвиток «кризи ідентичності особистості» [10]. Така криза визначається ригідністю (негнучкістю) особових установок: людина не в силах змінити намічену раніше програму своїх дій, а умови життя вже інші, вони вимагають перебудови стереотипів поведінки при нових суспільних відносинах і економічній ситуації.

Проте, на наш погляд, криза лише оголила процеси, які були в суспільстві набагато раніше і які частково стали причинами виникнення самої кризи. Скажений темп життя, нескінченна гонка і конкуренція, безпрецедентне зростання багатства одних і життя за межею бідності інших - усе це руйнує психіку людини, фізіологічно його ослаблює і приводить до зривів. Із психологічної точки зору людина, що перебуває в неадекватному, пригніченому стані духу, не в змозі розсудливо мислити і тверезо оцінювати ситуацію, що склалася, і тим більше, не в змозі рухатися вперед і вибудовувати конкретні цілі.

Криза розвивається по ланцюжку: спочатку відбуваються зміни в зовнішній системі (у суспільстві), потім вони доходять до кожної окремо взятої людини і трансформуються у внутрішньоособову кризу, яка, врешті - решт, стає своєрідним викликом для всіх і для кожного.

Розв'язання кризи пов'язане, із переоцінкою цінностей, з видаленням старих, на сьогоднішній день непридатних, схем життя, з придбанням нового і більш високого рівня стабільності. При цьому, нова стабільність починатиметься і підтримуватиметься не зовнішньою системою, а виростатиме із глибинних пластів душі, стаючи для людини стрижнем, який не можна відібрати. Духовні цінності - нескінченні, матеріальні ж - кінцеві [5]. Це і є розв'язання особової кризи - відповідь на головні життєво важливі питання: «Хто я в цьому житті, і яке моє дійсне «Я». Дуже важливу думку в цьому напрямі висловив В. Франкл у своїй книзі «Людина у пошуку смислу». Він вважає, що людина може свою поразку, неуспіх обернути в їх протилежність, а для цього потрібна допомога із виходу із важкої ситуації [8]. Більш того, багато дослідників (А. Маслоу, В. Франкл та ін.) вважають, що саме внутрішня напруга є основою процесів творчості, розвитку, внутрішнього зростання у процесі подолання кризового стану [7]. А ось як прийняти цей виклик і як розпорядитися новими, прихованими, на перший погляд, можливостями - це і є головна та конструктивна особливість сьогодення.

Звичайно, коли все навколо рушиться і ламається, знайти у собі сили дуже нелегко, але усередині кожної людини є необмежені ресурси, які починають виявлятися і активізуватися саме в критичних, деструктивних ситуаціях. У психології готовність людини до подолання труднощів, викликаних зовнішньою ситуацією, пов'язують із поняттям життєстійкості.

У сучасній вітчизняній психології робляться спроби цілісного осмислення особистісних характеристик, відповідальних за успішну адаптацію і здатність упоратись із життєвими труднощами. Це і психологічне наповнення введеного Л. М. Гумільовим поняття «пасіонарність», і поняття «особистісний адаптаційний потенціал», що визначає стійкість людини до екстремальних чинників, запропоноване А. Г. Маклаковим, і поняття «особистісний потенціал», що розробляється Д. О. Леонтьєвим на основі синтезу філософських ідей М. К. Мамардашвілі, П. Тілліха, Е. Фромма та В. Франкла.

Поняття «особистісний адаптаційний потенціал» йде від концепції адаптації та оперує традиційними для цієї наукової парадигми термінами. А. Г. Маклаков вважає здатність до адаптації не тільки індивідуальною, а й особистісноювластивістю людини [4]. Адаптація розглядається не лише як процес, але і як властивість живої саморегульованої системи, що складається із здатності пристосовуватися до мінливих зовнішніх умов. Адаптаційні здібностілюдини залежать від психологічних особливостей особистості. Саме ці особливості визначають можливості адекватного регулювання фізіологічних станів. Чим сильніше адаптаційні здібності, тим вище ймовірність того, що організм людини збереже нормальну працездатність і високу ефективність діяльності при дії психогенних факторів зовнішнього середовища.

Адаптаційні здібності людини піддаються оцінці через оцінку рівня розвитку психологічних характеристик, найбільш значущих для регуляції психічної діяльності і самого процесу адаптації. Чим вище рівень розвитку цих характеристик, тим вище ймовірність успішної адаптації людини і тим значніше діапазон факторів зовнішнього середовища, до яких вона може пристосуватися [4]. Дані психологічні особливості людини становлять її особистісний адаптаційний потенціал, який, за А. Г. Маклаковим, включає такі характеристики: нервово - психічну стійкість, рівень розвитку якої забезпечує толерантність до стресу; самооцінку особистості, яка є ядром саморегуляції, і визначальну ступінь адекватності сприйняття умов діяльності та своїх можливостей; відчуття соціальної підтримки, яка обумовлює почуття власної значущості для оточення; рівень конфліктності особистості; досвід соціального спілкування. Всі перелічені характеристики він вважає значущими при оцінці і прогнозі успішності адаптації до важких і екстремальних ситуацій, а також при оцінці швидкості відновлення психічної рівноваги.

Д. О. Леонтьєв уводить поняття особистісного потенціалу як базової індивідуальної характеристики, стрижня особистості. Особистісний потенціал, за Д. Леонтьєвим, є інтегральною характеристикою рівня особистісної зрілості, а головним феноменом особистісної зрілості, формою прояву особистісного потенціалу є феномен самодетермінації особистості. Особистісний потенціал відображає міру подолання особистістю заданихобставин, самої себе.

Феноменологію, яка відображатиме різні аспекти особистісного потенціалу, в різних підходах у зарубіжній і вітчизняній психології позначали такими поняттями, як воля, сила «Его», внутрішня опора, локус контролю, орієнтація на дію й ін. Найбільш повно, з точки зору Д. А. Леонтьєва, цьому поняттю в зарубіжній психології відповідає поняття «hardiness» - «життєстійкість», введене С. Мадді [2].

Теорія Мадді про особливу особистісну якість «hardiness» виникла у зв'язку із розробкою ним проблем творчого потенціалу особистості та регулювання стресу. З його точки зору, ці проблеми найбільш логічно пов'язуються, аналізуються й інтегруються в рамках розробленої ним концепції «hardiness». Через поглиблення атит'юдів контролю і виклику (прийняття виклику життя), позначених як «hardiness», людина може одночасно розвиватися, збагачувати свій потенціал і боротися зі стресами, що зустрічаються на ії життєвому шляху.

У вітчизняній літературі прийнято перекладати «hardiness» як «стійкість» або «життєстійкість» [2, 3]. Згідно із Великим англо - російським словником, «hardiness» - витривалість, фортеця, здоров'я, стійкість, сміливість, відвага, безстрашність, нахабство. Відповідно «hardy» - витривалий, стійкий, загартований, сміливий, відважний, зухвалий, безрозсудний.

Поняття життєстійкості, введене Сьюзен Кобейса і Сальваторе Мадді, на перетині теоретичних поглядів екзистенційної психології та прикладної галузі психології стресу і опанування ним [3].

Прикладний аспект життєстійкості обумовлений тією роллю, яку ця особистісна перемінна відіграє в успішному протистоянні особистості стресовим ситуаціям, перш за все, у професійній діяльності. За даними досліджень, життєстійкість виявляється ключовою особистісною перемінною, яка опосередковує вплив стресогенних факторів (у тому числі хронічних) на соматичне і душевне здоров'я, а також на успішність діяльності.

У теоретичному відношенні поняття життєстійкості вписується в систему понять екзистенціальної теорії особистості, виступаючи операціоналізацією введеного екзистенціальним філософом П. Тілліхом поняття «відвага бути» [3].

Ця екзистенційна відвага передбачає готовність «діяти всупереч» - усупереч онтологічній тривозі, тривозі втрати сенсу, всупереч відчуттю «занедбаності». Саме життєстійкість дозволяє людині виносити тривогу, яка супроводжує вибір майбутнього (невідомості), а не минулого (незмінності) у ситуації екзистенційної дилеми [3]. Концепція життєстійкості, таким чином, дозволяє співвіднести дослідження у психології стресу із екзистенційними уявленнями про онтологічну тривогу і спосіб ії опанування, пропонуючи практично ефективну, засновану на екзистенціальних поглядах відповідь на одну із найбільш актуальних проблем кінця XX століття [3, 2].

Життєстійкість (hardiness) являє собою систему переконань про себе, про світ, про відносини зі світом. Це диспозиція, що включає в себе три порівняно автономні компоненти: залученість, контроль, прийняття ризику. Виразність цих компонентів у цілому перешкоджає виникненню внутрішньої напруги в стресових ситуаціях за рахунок стійкого опанування (hardy coping) стресами і сприйняття їх як менш значимих.

Залучення (commitment) визначається як «переконаність в тому, що залучення у те, що відбувається, дає максимальний шанс знайти щось достойне і цікаве для особистості» [3]. Людина із розвиненим компонентом залученості отримує задоволення від власної діяльності. На противагу цьому, відсутність подібної переконаності породжує почуття відсторонення, відчуття себе «поза» життям. «Якщо ви відчуваєте впевненість у собі і в тому, що світ великодушний, вам властива залученість» [3, c. 103].

Контроль (control) являє собою переконаність у тому, що боротьба дозволяє вплинути на результат того, що відбувається, нехай, навіть, цей вплив не абсолютний і успіх не гарантований. Протилежність цьому - відчуття власної безпорадності. Людина із сильно розвиненим компонентом контролю відчуває, що сама обирає свою діяльність, свій шлях.

Прийняття ризику (challenge) - переконаність людини в тому, що все те, що з нею трапляється, сприяє ії розвитку за рахунок знань із досвіду, неважливо, позитивного чи негативного. Людина, яка розглядає життя як спосіб набуття досвіду, готова діяти за відсутності надійних гарантій успіху, на свій страх і ризик, вважаючи що прагнення до простого комфорту і безпеки збіднює життя особистості. В основі прийняття ризику лежить ідея розвитку через активне засвоєння знань з досвіду та подальше їх використання.

Компоненти життєстійкості розвиваються в дитинстві і частково в підлітковому віці, хоча їх можна розвивати і пізніше. Їх розвиток вирішальним чином залежить від стосунків батьків із дитиною. Зокрема, для розвитку компонента участі принципово важливо прийняття та підтримка, любов і схвалення з боку батьків. Для розвитку компонента контролю важлива підтримка ініціативи дитини, її прагнення справлятися із все складнішими завданнями на межі своїх можливостей. Для розвитку прийняття ризику важливо багатство вражень, мінливість і неоднорідність середовища.

Мадді підкреслює важливість вираженості всіх трьох компонентів для збереження здоров'я й оптимального рівняпрацездатності і активності в стресогенних умовах [2, 3]. Можна говорити як про індивідуальні розходження кожного із трьох компонентів у складі життєстійкості, так і про необхідність їх узгодженості між собою і із загальною (сумарною) мірою життєстійкості.

Одним із перших і найбільш переконливих досліджень, заснованих на конструкті життєстійкості, стало лонгитюдне дослідження менеджерів великої телекомунікаційної компанії штату Іллінойс (Illinois Bell Telephone Company - IВТ). Стресогенна ситуація в компанії виникла внаслідок змін у законодавстві, що регулює телекомунікаційний бізнес у США. У результаті цих змін усім підприємствам галузі загрожували значні скорочення персоналу протягом декількох місяців, про що було заздалегідь відомо. Ця ситуація провокувала реакції дистресу, соматичні захворювання і психічні порушення у багатьох працівників, які очікували вирішення своєї долі. Дослідження, проведене Мадді, виявило чітку обернену залежність між вираженістю компонентів життєстійкості та ймовірністю серйозного захворювання протягом року після виникнення стресової ситуації у менеджерів компанії [2, 3]. При низькій вираженості всіх трьох компонентів життєстійкості ймовірність захворювання дорівнювала 92,5%, при високому рівні одного з компонентів - 71,8%, при високому рівні двох компонентів - 57,7%, а при високому рівні всіх трьох компонентів - 1,1 %. Ці цифри говорять не тільки про значущість компонентів життєстійкості в запобіганні стресогенних розладів, а й про системний, синергічний характер їх взаємодії між собою, при якому сумарний ефект перевищує суму ефектів кожного компонента окремо.

З метою вивчення впливу рівня життєстійкості на здатність особистості переживати кризові ситуації (у нашому випадку ситуацію фінансово - економічної кризи) нами було проведено дослідження серед студентів факультетів правознавства, менеджменту та психології Одеського інституту Міжрегіональної академії управління персоналом у віці від 17 - ти до 22 - х років у кількості 50 осіб, з яких 16 осіб чоловічої статі і 34 жіночої.

На першому етапі дослідження нами було проведено анкетування молоді з метою виявлення впливу фінансово - економічної кризи на матеріальне становище, самопочуття, настрій, соціальну активність, міжособистісні взаємини досліджуваних. На другому етапі ми провели діагностування рівня життєстійкості студентської молоді, міру здатності витримувати стресову ситуацію, якою є фінансово - економічна криза, залишаючись при цьому внутрішньо збалансованими і успішними у діяльності. Задля цього ми використали Тест життєстійкості, який являє собою адаптацію опитальника Hardiness Survey, разробленого американським психологом Сальваторе Мадді [2].

Виходячи із результатів анкетування, виявле но, що фінансово - економічна криза негативно вплинула на матеріальне становище 34% респондентів, 28% респондентам важко відповісти на дане питання і 33 % респондентів вважають, що криза ніяк не вплинула на їхнє матеріальне становище.

Аналіз результатів опитування про вплив фінансово - економічної кризи на фізичне і психологічне самопочуття продемонстрував високу кореляцію з результатами відповідей на попереднє питання: самопочуття осіб, чиє матеріальне становище постраждало від фінансово - економічної кризи, також погіршилося: 31 % із 34% респондентів відповіли ствердно, з них 5% респондентів відповіли, що і фізичне, і психічне; 2 % - більшою мірою фізичне; 24 % - більшою мірою психологічне; 69 % з усіх респондентів відповіли, що криза не вплинула ні на фізичне, ні на психологічне самопочуття.

Відповіді на наступне питання фіксують чіткі відмінності в емоційному стані респондентів у період «до» і «під час» кризи: до кризи свій емоційний стан оцінювали позитивно 43 % респондентів, під час - 27 %, негативним до кризи емоційний стан називали 4 % респондентів, під час - 18 %. Важким завданням виявилося оцінити свій емоційний стан до кризи 8 % респондентам, під час - 18 %.

Соціальна активність за результатами проведеного опитування не змінилася у більшої кількості респондентів - 78 %, підвищилася у 12 %, знизилася - в 10%.

Змін у взаєминах з оточенням не спостерігають 73% респондентів, 5% говорять, що взаємини покращали, 10% - що погіршали і 12% респондентам важко відповісти на дане питання.

Результати дослідження рівня життєстійкості показали її високий рівень (від 90 балів і вище) у 36% респондентів і в межах норми - у 54%. Це говорить про те, що більшість респондентів готові до подолання життєвих труднощів і в ситуації підвищеного емоційного напруження схильні приймати виважені рішення продовжувати активну діяльність. Респонденти із високими показниками життєстійкості характеризуються добрим настроєм, вони бадьорі, веселі, самі вибирають, чим займатися (компонент контролю), і відчувають, що отримують важливий досвід у всьому, що з ними відбувається (компонент залучення).

Низькі показники були відмічені у 10% респондентів, що, у свою чергу говорить про їхню неготовністьактивно і гнучко діяти в ситуації стресу, долати труднощі, емоційно стабільно реагувати на стресовий вплив.

Результати дослідження показали, що на психологічне та фізичне самопочуття 78% респодентів із високим рівнем життєстійкості і 64% із показником життєстійкості в межах норми фінансова криза не вплинула. Відмітили негативний вплив кризи на психологічне та фізичне самопочуття 19% респондентів із цієї групи, а 14% вказали на негативні зміни в психологічному самопочутті.

50% респодентів із групи із низьким рівнем життєстійкості визнали, що фінансово - економічна криза вплинула на їх психологічне самопочуття.

Соціальна активність знизилася у 5% респондентів із високим рівнем життєстійкості, у 14% із нормальним рівнем і у 25% - із низьким рівнем.

На особливості взаємодії з оточенням економічна криза ніяк не вплинула на респондентів із низьким рівнем життєстійкості і негативно вплинула на 5,5% респондентів з високим рівнем життєстійкості та на 10,7% із середнім.

Таким чином, результати дослідження показали, що чим вищий у людини рівень життєстійкості, тим менше вона страждає від впливу кризи. Респонденти з високим рівнем життєстійкості відрізняються позитивним самопочуттям, емоційною стабільністю, активною соціальною позицією, в той час як піддослідні з низьким рівнем життєстійкості відмічають погане самопочуття, зниження настрою і соціальної активності.

Виходячи з отриманих даних, можемо говорити про те, що життєстійкі переконання створюють свого роду «імунітет» до тяжких переживань, життєстійкість впливає на оцінку ситуації, стимулює прийняття правильних рішень, що, в свою чергу, позначається на поведінці, на здатності долати труднощі. Іншими словами, вона являє собою один із ключових параметрів індивідуальної здатності до зрілих і складних форм саморегуляції, одну із опорних перемінних особистісного потенціалу.

сторінка у виданні: 291
автори: Людмила Комашко, Анжела Гусєва

Медиация - простой путь к сложным решениям (Андрей Гусев)

admin — Sun, 20 Feb 2011 10:28:32 GMT

Жили-были отставной полковник и молодой бизнесмен и ничего их в этой жизни не связывало. Как-то раз, отставной полковник с супругой выезжали со двора на своей новой «пятерке» куда-то по делам. И надо же такому случиться, что в это самое время молодой бизнесмен, тоже с супругой, шел по тротуару именно в том месте, где выезжала со двора машина полковника. И как-то так неловко получилось, что толи полковник наехал слегка на бизнесмена, то ли бизнесмен налетел на машину полковника – не вполне понятно, точно известно только, что дело закончилось дракой с участием супруг обоих джентльменов. А потом продолжилось взаимными судебными исками. Причем, когда этот случай года через три попал к медиатору, в районном суде лежало уже три грамотно начатых «дела» и еще одно – в суде апелляционном. Конфликт был исчерпан с помощью медиации в течение часа – стороны пришли к соглашению об отказе от всех взаимных претензий. После чего еще часа полтора-два адвокаты сторон решали, советовались и мудрили в своей, правовой логике, какие такие шаги лучше предпринять, чтобы остановить все запущенные правовые «маховики» защиты интересов своих подопечных.

Что же это за технология такая чудесная, которая позволяет так быстро прийти к соглашению между враждующими сторонами? Сразу скажем, что ничего чудесно, мистического, потустороннего нет. Никаких манипуляций, внушений и убеждений - только трезвый расчет и использование природной способности людей к диалогу, переговорам, то есть - способности договариваться.

Итак, медиация – это переговоры, построенные посредником-медиатором таким образом, что стороны самостоятельно приходят к взаимовыгодному соглашению.

Здесь стоит сделать лирическое отступление по поводу названия означенной технологии, поскольку схожесть слова «медиАция» со словом «медиТация», вносит определенную сумятицу в ряды пытающихся разобраться, что к чему, клиентов. Для любителей этимологических изысков скажем, что слово «медиация» происходит от латинского «mediare» - «посредничать», соответственно, «медиатор» - человек, который применяет эту самую технологию для разрешения конфликта. Таким образом, название конфликтологической технологии оказывается однокоренным словом к известному всем гитаристам музыкальному приспособлению – костяной или пластмассовой пластинке для щипания струн на гитаре, мандолине и других инструментах – «медиатором», который успешно посредничает между струной и пальцами исполнителя. Точно так же обеспечивает соприкосновение/взаимодействие между сторонами конфликта посредник-медиатор.

В качестве «исторической справки» стоит добавить, что медиация стала использоваться с 60-х годов прошлого века, сначала в США, а потом, с 80-х – в Европе. На постсоветское пространство она попала в середине 90-х, и с тех пор, в силу различных обстоятельств, носит почетное звание «инновационной», но не очень популярной конфликтологической технологии. Основным препятствием для ее применения выступает господствующее на просторах отечественной ментальности стремление по любому поводу употребить силу, или власть.

И вот тут придется совершить небольшой экскурс в историю разрешения конфликтов – в страну «высоких истин» и «объективной справедливости» под названием закон и право. Да простят меня господа юристы, но излагать весь последующий материал я буду исключительно с позиции здравого смысла, максимально избегая утомительной юридической казуистики, суть которой уже давно и очень точно выражена в пословице – «закон – как дышло, куда повернешь – туда и вышло».

Итак, при разрешении спорных или конфликтных ситуаций в человеческом обществе принято прибегать к нескольким вариантам их разрешения. Во-первых, с позиции силы. Это, пожалуй, наиболее древний способ разрешения конфликта, до сего дня применяемый с переменным успехом всем человечеством. Как удачно заметили мой давнишний знакомый «человек с дубинкой прекрасно заменяет четырех медиаторов». Постепенно попытки учесть интересы слабейшего из участников, привели человечество к правовым нормам, которые, были призваны уравнять шансы сторон конфликта. Тут уместно будет вспомнить знаменитый постулат о том, что «перед законом все равны». Но человечество не было бы человечеством, если бы сразу после изречения этой бессмертной сентенции не появилась бы небольшая оруэлловская приписочка – «но некоторые равнее других». Причем касается эта поправка не только сторон конфликта, но и тех людей, которые профессионально участвуют в нем в качестве помощников и «разрешителей». В конце концов, государство поставило факт нарушения записанного в одном из томов законодательства текста выше, чем проблемы конкретного человека, сведя все к установлению абстрактной «объективной истины» и среднестатистической справедливости. В результате, в большинстве случаев, из поля интересов официального правосудия как-то незаметно исчезли проблемы, обиды и претензии конкретного человека. Таки образом гениальная придумка под названием «правовые нормы» постепенно превратилась в гениальную же иллюзию справедливости.

Собственно говоря, медиация и возникла, как технология прихода к соглашению с максимальным учетом интересов обеих сторон конфликта. А еще такой не очень приятной юридическому уху категории, как «субъективная справедливость». Недаром корни ее восходят к практикам разрешения конфликтов в «традиционных культурах» и религиозных общинах, то есть в тех сообществах, где проигнорировать интересы конкретного человека невозможно «по определению».

Поскольку медиация – это, прежде всего – технология, у нее, как и у любой приличной технологии существуют несколько базовых принципов.

Во-первых, добровольность – согласие на участие и появление на самой процедуре, как и уход с нее, являются для всех участников процесса делом полностью добровольным – если что-нибудь тебя не устраивает, или с тобой как-то не так себя ведут, или тебе кажется, что ущемляются твои интересы - встал в любой момент, и ушел! И никто тебя за руки хватать, а уж тем более, к ответственности привлекать, не будет. Кстати правила проведения самой процедуры медиации обязывают стороны воздерживаться от взаимных проявлений неуважения, и, тем более, от оскорблений. Никто не ждет так же, что вы обязательно придете к соглашению – тут все как в реальной жизни – договорились, так договорились, не договорились – идите в суд решать спор правовым путем.

Не менее важным принципом является самоопределение сторон - участники переговоров при достижении договоренности, прежде всего, учитывают свои собственные интересы и по собственной воле приходят к взаимовыгодному варианту решения; подчеркиваю - к такому, который обеим сторонам кажется справедливым и устраивает их. Медиация, вообще, исходит из того простого предположения, что сами участники конфликта являются наилучшими «экспертами» в вопросе путей его разрешения. Кстати, в процессе переговоров участники могут советоваться с любыми необходимыми специалистами, экспертами, адвокатами, или близкими людьми, для чего им позволено делать перерывы, и даже, по взаимному согласию договаривающихся и медиатора, переносить встречу на другой день.

Сразу скажем, что мириться, в смысле «мир-мир навсегда, не дерись никогда» не обязательно. Здорово, конечно, когда бывшие враги искренне протягивают друг другу руку дружбы, но это, уж, как получится – недаром восстановление эмоциональной стороны взаимоотношений называют одним из важных, но «побочных» эффектов медиации. А вот договориться, разрешить, исчерпать, прекратить конфликтное противостояние, это - всегда, пожалуйста!

Одной из профессиональных задач медиатора является способствование тому, чтобы на стол переговоров были «выложены» все составляющие конфликтной ситуации – пожелания, интересы, ценности, опасения, обиды, переживания, а не только «голые факты». Именно учет всех «объективных» и «субъективных» аспектов конфликтного противостояния и позволяет достичь устраивающего обе стороны соглашения. Так, к примеру, в нашей практике неоднократно случалось сталкиваться с ситуацией, когда принесенное одной из сторон искреннее извинение позволяло практически полностью «закрыть все вопросы».

Конфиденциальность - как сами участники переговорного процесса, так и медиаторы, берут на себя обязательство не разглашать то, что звучало во время переговоров, без согласия противоположной стороны. Я вам больше скажу - в тех странах, где медиация является официально узаконенной и признанной практикой, стороны обязуются не использовать полученные сведения как аргументы в судебной тяжбе, а медиатор не может быть вызван в качестве свидетеля в суд. В наших же реалиях, на мой вопрос - «что делать, если нас все-таки потянут в суд?» - один из обучавших нас медиации коллег скромно ответил: «В таком случае, обычно выясняется, что у меня очень плохая память».

Объясняется такая профессиональная позиция еще и тем, что на долю самого медиатора выпадает довольно нелегкая задача - соблюдать нейтральность в процессе ведения переговоров, то есть не подыгрывать ни одной из сторон, следить за тем, чтобы одна сторона не «давила» на другую, не получала каких-либо преференций по части внимания и времени; а так же, не вмешиваться в сам процесс достижения договоренности, и уж, тем более, - не подсказывать «разумные» варианты решения, какими бы «очевидными» они ему со стороны не казались. Другими словами, дело медиатора – правильно организовать сам процесс проведение переговоров, то есть обеспечить соблюдение этих самых принципов, и следить за ходом процедуры. Так что, медиатор отвечает за процесс, а не за результат.

Сама процедура медиации состоит из нескольких этапов: Подготовительный (предварительные встречи). Как и в любом непростом деле, успех медиации во многом зависит от того, насколько потенциальные участники понимают, во что они ввязываются, или на профессиональном жаргоне медиаторов, насколько они являются «реальными клиентами». Под этим понимается так же наличие у сторон желания прийти к соглашению, что может быть вызвано различными факторами – от нежелания тратить уйму средств, времени и нервов на официальные разбирательства, до стремления сохранить нормальные отношения с противоположной стороной. Так, к примеру, в коммерческих спорах довольно часто возникает проблема потери важного поставщика, в результате чего у стороны «потребителя» могут сорваться собственные контракты. Относительно же экономии времени могу сказать, что сама медиационная процедура, от момента приглашения на встречу до ее завершения, может занимать от нескольких часов, до нескольких встреч, которые назначаются, опять же, в удобное для всех участников время и в более приятном месте, чем зал судебных заседаний. Думаю, что всякий, кто имеет печальный опыт участия в многолетних судебных разбирательствах, может сходу оценить преимущества как «во времени, так и в пространстве». Случаи, когда переговорный процесс затягивается, конечно, бывают, но связаны они, в основном, с разрешением политических конфликтов.

Так, сотрудничавший с администрациями нескольких американских президентов, знаменитый политический медиатор Гарольд (Хэл) Сандерс рассказывал о том, что в процессе заключения знаменитого Кемп-Девидского соглашения, он двадцать восемь раз «мотался» из Америки на Ближний Восток, обеспечивая достижение понимания между договаривающимися сторонами. Кстати, сам инициатор этих переговоров, президент Джимми Картер, неплохо владел навыками медиации.

Вступительное слово медиатора. Медиатор рассказывает сторонам о принципах, правилах и возможностях медиации. Объясняет полномочия медиатора. Подробно освещает все стороны процесса, – на каком этапе, что будет происходить, а так же, объясняет, что где находится (туалет, кофе и т.д.). При этом он должен ответить на возникшие вопросы, а так же получить согласие участников с правилами проведения процедуры.

Следующий этап называется информационным, или описание ситуации. На нем стороны делятся видением происходящего, так сказать, «со своей колокольни», что по меткому выражению американского медиатора Тима Рубке очень напоминает то, как вы «кучей вываливаете на стол пазлы, чтобы иметь возможность увидеть и оценить весь объем строительного материала для создания будущей картины (соглашения)».

Потом переходят к этапу прояснения (разрешения проблемы) на котором участники высказывают свои мнения по поводу предмета спора, делятся своими вариантами путей разрешения проблемы, обговаривают их на предмет приемлемости для обеих сторон и реальности их осуществления на практике.

Собственно говоря, сам «фокус-покус» медиации заключается в том, что в конфликте мы склонны отстаивать свои позиции и выдвигать требования, а так же возводить вокруг них стену аргументов, отгораживая от себя и окружающих от истинных причин его, конфликта, возникновения. И вот тут главная задача медиатора, заключается в том, чтобы перевести предмет обсуждения с позиций на интересы. Проще говоря, вместо поиска ответа на вопрос «чего тебе надобно, старче?», медиатор помогает обеим сторонам, прежде всего, ответить на вопрос «зачем тебе это нужно?». Ответ на этот самый вопрос, как правило, является сюрпризом для самих, увлекшихся постройкой «великой китайской стены аргументации» участников конфликта, потому, что интересы оказываются намного шире, а возможные способы их удовлетворения разнообразнее и проще, чем «железобетонная логика» однозначной позиции-требования.

Потом наступают этапы выработки совместного решения и составления письменного договора/соглашения. Тут обговаривают и закрепляют «на письме» взаимно одобренный вариант решения. После чего, в зависимости от важности предмета и масштабов договоренностей, соглашение может быть оценено юристами, на предмет его соответствия закону, либо стороны могут ограничиться обязательно проводимой медиатором «проверкой на реальность» - чередой вопросов из серии «а что будет, если…».

Кстати, по статистике, даже в наших реалиях, медиационные соглашения исполняются намного лучше, чем судебные решения – соотношение где-то порядка восьмидесяти к пятидесяти процентам в пользу медиации. В заключении стоит упомянуть, что медиация применяется практически во всех сферах человеческой жизни. Ей подвластны семейные, коммерческие, политические, экологические, бытовые (соседские), школьные и даже криминальные конфликты и споры. А популярность ее в мире и на отечественных просторах постоянно нарастает. Так что не удивляйтесь, если и вам, вскоре предложат разрешить возникший конфликт с помощью медиации.

«Психология на каждый день» №11 (45) (г. Москва)

Муки творчества (Андрей Гусев)

admin — Sun, 20 Feb 2011 10:17:52 GMT

Речь сегодня пойдет о жизненной «кухне» загадочных созданий – художников в широком смысле слова. Причем разговор мы будем вести не только о всемирно известных «небожителях», но и о ныне здравствующих творцах, достижения которых еще не успели покрыться мраморной коркой общественного признания.

Что же это за человек такой – творец-художник и чем наполнена его жизнь? В конце жизни, польский поэт и по совместительству нобелевский лауреат Чеслав Милош определили художников, как «людей, которые совершенство произведения ставили выше своих обязанностей супругов, отцов, братьев, сограждан». Согласитесь – не самая лестная, но очень точная характеристика!

У творческого человека вся его личность является инструментом, «средством производства» и, как любой инструмент, он должен быть настроен на работу. Мало того, он должен в себе искусственно поддерживать состояние, именуемое вдохновением! Добавьте сюда обостренную чувствительность к предмету творчества и его «материалу» - слову, цвету, звуку, и картинка бытовых мучений художника будет практически полной. Поверьте, что наличие хотя бы мало-мальски развитого музыкального вкуса значительно затрудняет передвижение в пропитанном «шансоном» отечественном общественном транспорте, а уж полноценное музыкальное образование и вовсе превращает посещение большинства увеселительных заведений в сплошной звуковой кошмар! А то, до какой степени может быть обострено общее эстетическое восприятие, замечательно иллюстрируют последние слова умирающего Оскара Уайльда - «Или я, или эти мерзкие обои в цветочек».

К тому же, художник мертв без зрителя, слушателя, читателя и ему жизненно необходимо, чтобы его поддерживали и вдохновляли! Чтобы хоть кто-нибудь еще верил, что время его жизни течет не бесполезно, а его «художественный продукт» имеет хоть какой-нибудь шанс на успех и понимание. У самого художника, как правило, этой уверенности нет, да и быть не может – творчество – сплошное сомнение в себе и сотворенном. Поэтому, кстати, натуры художественные так падки на похвалу, и даже грубую лесть готовы воспринимать с благодарностью.

Так что далеко не у всех творцов хватает личного мужества писать «в стол», надеясь на то, что «рукописи не горят» и благодарные потомки смогут ознакомиться и оценить ваши творения «в веках». В череде этих творцов и опубликовавший при жизни единственную книжечку Кафка, и забытый всеми на чердаке, безвестный при жизни Шуберт, и почти не продававший картины Модильяни, и еще целая череда безвестных художников и литераторов, имевших мужество следовать своему призванию, без малейшего шанса на успех.

Самая большая проблема, пожалуй, в том, что нельзя быть чуть-чуть художником, так же точно, как нельзя быть чуть-чуть беременной. Аналогию эту вполне можно распространить и на всю глубинную суть натуры творца – в нем, как правило, заметно сильное присутствие «женского начала». Художник раним, обидчив и, пардон, истеричен, как «кисейная барышня». Как говорил один мой знакомый – «музыкант, по определению, – плакса». Здесь не лишним будет напомнить, что воспоминания о великом Шаляпине пестрят рассказами о том, что Федор Иванович частенько плакал в гримерке, остро переживания обиды, несправедливость и непонимание.

Недаром, женщины испытывают к художникам такое влечение – с одной стороны незащищенность и детскость притягивают, хотя бы тем, что позволяют в полной мере проявиться лучшим сторонам заботливой женской натуры, а с другой – женщина, болезненно воспринимающая жесткую конкуренцию со стороны Музы, заранее обречена на поражение.

Именно по этому, рядом с моим знакомым композитором, живет уже четвертая жена, а у художника, в конце концов, прижилась фанатично любящая его и живопись «серая мышка», готовая смиряться с тем, что единственный стабильный доход их семейства составляет ее небольшая зарплата музейного работника. Кстати в некоторых случаях, подобные союзы могут иметь и фатальный характер – достаточно вспомнить трагический финал Жанны Эбютерн - не пожелавшей пережить рано ушедшего Модильяни.

Успешное творчество в своей основе, помимо таланта художника, имеет еще три взаимосвязанные составляющие - свободное время, тишину и понимающее окружение. А поскольку со всем этим регулярно возникают проблемы, «муки творчества» начинаются задолго до того, как вы становитесь непосредственным участником творческого акта.

Для начала попробуем обеспечить тишину. То есть, соответствующие условия проживания, от территориальных до семейно-архитектурных. Хорошо, конечно, если вы известны настолько, что можете себе позволить жить «простой жизнью» в деревенской глуши, как некогда Толстой, Шолохов, или Сэлинджер, нисколько не заботясь не только о славе, но и об элементарной «раскрутке» своих творений. Во всех остальных случаях вас ждет столица и ее «покорение», которое далеко не всегда благополучно заканчивается. Знаменитая сентенция «Москва слезам не верит» замечательно работает во всех остальных мировых художественных центрах. Как сказал Эрнст Неизвестный: «Америка меня научила тому, что искусство – это не самое главное дело». А от себя добавим - главное – выжить.

Попробуйте-ка сосредоточиться в набитой родственниками «хрущевке», когда все шастают через тебя, а «ор» соседского телевизора способен заглушить звуки вашего фортепиано. Знакомый композитор замечательно по этому поводу высказался – «У меня такое ощущение, что нас тут сорок восемь человек в трех комнатах». Нет, человек, конечно, ко всему привыкает - один мой знакомый две диссертации написал, запершись в ванной комнате. Но «наплюйте в очи» тому, кто осмелится утверждать, что условия, в которых трудится художник, – это не главное. Во-вторых – домашние, то есть, дети, жены, друзья, приятели… Ну, этих еще хоть как-то можно отрегулировать. Пусть со скандалом. Пускай с риском расторгнуть брак и отношения. Но можно. Одна знакомая умудрилась развестись с мужем на время написания романа, а после выхода книги, опять сошлась. Это хорошо, когда вы уже мэтр, или хотя бы «полу-мэтр», и всем ясно, что от вашего вдохновения зависит, как минимум, их материальное благополучие. Сергеев-Ценский, к примеру, каждое утро трудился по несколько часов и в это время весь дом замирал. Все ходили на цыпочках и старались не побеспокоить. А что делать тому, кто пока еще «непонятно чем там занимается»? А чувство долга перед этими самыми домашними?

Хорошо, если вы с детства были настолько уверены в своей «богоизбранности», что целенаправленно оставались бездетным холостяком. А если творческое безумие случилось с вами позже, когда вы уже обзавелись женой и двумя-тремя отпрысками? Многие ли из людей творческих могут похвастаться тем, что место их заработка совпадает с местом приложения творческих усилий? Выдающийся французский композитор Гектор Берлиоз вынужден был однажды отказаться от написания снившейся ему несколько ночей подряд новой симфонии, потому, что это грозило финансовыми трудностями его семейству.

А попробуйте-ка отрегулировать свое вдохновение так, чтобы оно приходило к вам с учетом того, что вам завтра рано на работу вставать! Муза ведь, все норовит не вовремя напроситься. Только вы за руль усядетесь, а она – тут как тут – вот прямо сейчас нужно что-то такое очень ценное записать. И, что самое обидное – в другой раз эти самые слова рядом друг с дружкой именно в этой последовательности не расположатся, не станут. Вот и начинается самобичевание - шанс был! - сложилось все, выстроилось, а вы поленились, на память понадеялись и не записали. Знаете, как обидно бывает!

В общем, быт художника - это постоянная борьба за уединение и покой, что бы никто не дергал, не звал, не задействовал. В этом смысле художник – страстный защитник своего таланта и обеспечивающих его составляющих. Это не эгоизм. Это – оберегание своей способности, защита ее от сторонних посягательств. А иначе все будет происходить ровно как в стихотворении Саши Черного, герой которого, измотанный постоянными визитами непрошенных гостей, в конце дня «плакал за вьюшкою грязной над жизнью своей безобразной».

К тому же, существует еще и «тишина» внутренняя, то есть готовность создать внутри своего сознания необходимое для приглашения новой идеи пространство. Определенную пустоту, жилплощадь, если хотите. А то прилетит Муза, а квартирка-то занята…

Проблема еще и в том, что логика творческого рождения, прямо противоположна логике «нормальной». Это - извечное противоречие между существованием физическим и существованием духовным, когда желание творить все время находится в конфликте с необходимостью жить «здесь и теперь», обеспечивать, работать, бегать, суетиться.

Тут все время выбор - или жить, или творить. Особенно, если в вашей жизни присутствуют и другие интересы, кроме предмета творчества, а природа не позаботилась о том, чтобы придать вам, характерную для гениев «однонаправленность». Чайковский, к примеру, с детства донимал близких тем, что жаловался на звучащую в ушах музыку. А когда старому, нищему, одинокому Рембрандту добрые люди давали денег на пропитание, он шел, покупал краски и рисовал… Но самый настоящий подвиг совершил Джоакино Россини, который на пике славы бросил писать оперы и вторую половину жизни посвятил занятиям кулинарией, которую он искренне считал искусством не менее высоким и важным, чем музыка.

Так что общий вывод будет звучать примерно так - если талант мешает вам жить – сопротивляйтесь! А ежели и это не помогает – сладких вам мук творчества!

Опубликовано в журнале "Психология на кдый день" № 12-1 (46), декабрь 2010-январь 2011

К ВОПРОСУ О ПСИХОДИАГНОСТИКЕ (Шуман С.Г.)

admin — Sun, 14 Nov 2010 20:37:02 GMT

Психодиагностику рассматривают как отдельный вид деятельности психолога. Однако, если понять взаимодействие психолога с пациентом как процесс, то станет ясно, что психодиагностика – этап в этом процессе. И психодиагностика осуществляется не сама по себе, а для использования её результатов в дальнейшей работе с пациентом.

В психологии наработано огромное количество психодиагностических методик – разработчики идут от понимания человека как набора отдельных психических свойств, качеств, процессов, состояний. В психологии нет понимания человека как целостной личности. И происходит это потому, что понять часть, не поняв целого, невозможно. Если принять идею Творения, то станет ясно, что человек – это неделимая материально- энергетически – информационная целостность с «другими» формами Жизни. О том, что Творец, Бог – это Жизнь, сказано в Библии, и это понимали ещё древние философы. Но, проблемой Жизни философы и другие учёные не занимались. Если понять Жизнь как процесс развития потребности быть, то станет ясно, что и человека необходимо рассматривать как процесс поэтапного формирования потребности. Жизнь – процесс формирования потребности бытия, а человек – реально – процесс развития потребности иметь материальное. При таком понимании человека нужны другие методы получения информации о человеке и проблеме, с которой он обратился к психологу-консультанту. Предметом психодиагностики при таком подходе становятся не отдельные психические особенности человека, а процесс жизни человека как процесс развития потребности.

Потребность в своём развитии проходит шесть этапов с подэтапами и подподэтапами: напряжение (Хаос); осознание; постановка цели; подбор средств, адекватных цели; овладение средствами; реальный процесс удовлетворения потребности. Каждый подэтап развивается по тому же пути, что и этапы, то есть проходит этапы «напряжение», «осознание» и т.д.

Этап «осознание» можно назвать этапом получения готовой информации; этап «постановки цели» - этапом самостоятельного поиска готовой информации; этап «поиска средств, адекватных цели» - этапом применения полученной готовой информации в жизни, на практике; этап «овладения средствами» - этапом творческим, созидающим; следующий этап – этапом развития человека как талантливого. Гений – это «выход за пределы», это человек, перешедший на более высокий виток своего развития как потребность быть, то есть человек, развивающийся как личность, как форма Жизни. На пятый, шестой этап развития может перейти только человек, развивающийся как форма Жизни, воспринимающий себя как неделимое целое с «другими» формами Жизни, живущий как Любовь.

В наше время мало личностей творческих, талантливых, гениальных по причине отсутствия людей, которые рассматривают свою структуру как неделимую целостность с Жизнью.

Современные психологи, как, впрочем, и учёные, философы, другие люди во все века жизни на земле, рассматривают человека как единицу, зависящую в своём развитии от биологических особенностей и социальной среды, в которой они живут. И это – неверно. Поскольку, человек – это неделимая целостность с Жизнью, и он связан с отдельными её формами как цель со средствами. Понять психические болезни и другие проблемы, возникающие у людей, позволяет понимание их как потомков своего прародителя Адама. Адам, как форма Жизни, был привнесён на землю (во Вселенную) из других миров, где был развит как вечная форма Жизни. Условием сохранения вечности является сохранение целостности с «другими» формами Жизни, как цель со средствами. Адам, однако, осознав себя как независимую от других форм Жизни сущность, обрёк себя на самоуничтожение. Все последующие поколения людей живут как оторванные от «других» форм Жизни существа, относятся к «другим» как к своим недругам, врагам, не понимают, что «другие» - средства реализации их жизненных целей, не понимают, что без «других» они не могут выжить и остаться в Жизни. Жизнь, имея целью сохранение целостности всех форм, отторгает те формы, которые нарушают этот закон. Погибло уже не одно поколение людей, и наше «готовится» к апокалипсису. Система, чтобы выжить, должна сохранять целостной свою структуру. Человечество, оторвав себя от Жизни, разрушило свою структуру как целостность материально-энергетически-информационного «Я» плюс «другие». Мало того, как ещё в V веке до н.э. писал Фукидид, оно стало развиваться как потребность иметь материальное и сохранить его. В наше время очень хорошо просматривается приоритетность материального над интеллектуальным и «духовным», которое надо понимать как «заботу о «других». Именно это основание и является причиной проблем, которые у людей возникают во взаимоотношениях друг с другом. Э.Фромм утверждал, что к психически нездоровым можно отнести людей, которые не могут найти средств взаимодействия друг с другом. По этому основанию к психически нездоровым можно отнести почти всех людей.

При подходе, который мы предлагаем, нет необходимости применять громоздкие психодиагностические методики для получения информации об отдельных психических свойствах человека. Достаточно уметь провести беседу, задать пациенту вопросы, которые позволят получить информацию о жизненном пути человека, пришедшего на консультацию, уметь наблюдать, и – главное – уметь проинтерпретировать и проанализировать полученную информацию. Конечно, это не исключает применения методик, которые позволят получить информацию о том, умеет ли человек слушать, воспринимать, запоминать, анализировать информацию, думать и т.п.

В процесс взаимодействия с пациентом психолог получает информацию о средствах его взаимодействия с «другими». Эти средства и должен суметь проанализировать психолог, чтобы понять, на каком этапе своего развития (скорее, деградации) находится пациент. Эта информация ему нужна для того, чтобы построить последующую работу с пациентом. Цель психолога – поставить пациента на путь формирования как личности. Для этого консультант должен суметь объяснить посетителю сущность человека, его связь с Жизнью, помочь осознать истинный смысл жизни, который – в проявлении заботы о «других». Если посетитель, обратившийся к нему, пока ещё не понял, что с ним происходит (находится на этапе «Хаос»), психолог должен вывести его на этап «осознание» сущности проблемы, в которой он оказался. Если человек уже осознал, что находится в определённой проблемной ситуации, то психолог должен помочь ему сформулировать цель дальнейшей жизни, помочь найти средства, адекватные цели, помочь овладеть средствами и т.д. Поэтому, работа психолога с пациентом – не разовая встреча, а длительный процесс взаимодействия, который осуществляется как процесс развития потребности, конечной целью которого является оказание пациенту помощи в том, чтобы стать на путь формирования как личность.

Было время, когда психологи спорили: надо ли подсказывать пациенту средства решения тех или иных проблем. Ответ зависит от того, как психолог понимает свою функцию и роль во взаимодействии с пациентом. Однако, однозначно: чтобы был эффект от работы психолога с пациентом, необходимо оказать пациенту помощь в решении тех проблем, с которыми он обратился к специалисту. Консультация у психолога и предполагает разработку рекомендаций по подбору целей и средств, которые позволят пациенту научиться взаимодействовать с «другими», позволят ему совершенствоваться, переходя с этапа на этап процесса развития как личность.

Конечно, для этого консультант должен владеть «Теорией Жизни как всеобъемлющей теорией развития», и сам должен развиваться как личность: кто-то может научить другого только тому, чем владеет сам.

На сегодняшний день психологов-консультантов, отвечающих вышеозначенным требованиям, очень мало. Может быть, поэтому так много нареканий в адрес практикующих психологов.

Шуман С.Г. - канд. пед. наук, доцент, практикующий психолог

РАЗДРАЖЕНИЕ И МЕРА ОТВЕТСТВЕННОСТИ (Татьяна Гуляева)

admin — Sun, 14 Nov 2010 20:34:28 GMT

В предложенной вашему вниманию статье изложены некоторые особенности учебного процесса, характеризующие взаимоотношения его основных участников: учителя и учеников.

Остановимся на психологической стороне процесса. Раздражителем может являться очень простая, очень конкретная мысль, которая завладевает сознанием, вытесняет все другие, приводит к утомлению и т.д. и т.п. Что может погасить это разрастающееся пламя?

Мера ответственности – это уже некий сложный конструкт, выступающий в противовес эмоции раздражения, вызванной изначальной одиночной мыслью.

Рассмотрение меры ответственности как меры зрелости субъекта – это давешний постулат педагогики. Приведем хотя бы ссылки на него из современных журналов: «Педология», N8, 2003 – И. Хоменко «Карманные деньги»: «…ведь мера психологической зрелости – это и есть мера ответственности человека. Чтобы почувствовать себя взрослым, надо познать себя через действия, через проявление себя в разных ситуациях.»[2]; «Уральский вестник», N5, 2000 – Х.Д. Джайнот «Родители и дети»: « Чувство ответственности развивается и крепнет лишь на основе жизненного опыта самого ребенка, становясь важной чертой его характера. Значит, необходимо определить меру чувства ответственности детей в зависимости от их «зрелости»”[1]. Подход «мера ответственности – мера зрелости» подчеркивает общественную значимость данного конструкта, его выход «из» и «в» социальную среду, его неоднозначность как психологической формации.

Посмотрим на рисунок. Если мера ответственности расположена низко, то сильный порыв раздражительности запросто может ее снести. Чем ниже мера ответственности, тем вероятнее ее прорыв порывом раздражительности.

Интересно, что у педагога сам по себе изучаемый предмет не должен вызывать раздражение. Он неизменен и проработан учителем. Источником раздражения в принципе может стать лишь кто-то из учеников. Что вообще-то должно гасится. И гасится, - мерой ответственности педагога.

С другой стороны: раздражение учащихся. Только ли авторитетом педагога оно гасится? Здесь присутствует некое таинство изложения материала, который, даже оказавшись неинтересным и скучным, захватывает именно теми составляющими, которые обрисовываются как «учебный процесс», обучающий контакт учителя и учащихся.

«Учебный процесс»: несмотря на то, что это словосочетание состоит из определения плюс существительного, его можно воспринимать как некое единое существительное. Настолько в нем представлена только ему присущая специфика.

Учебный процесс всегда воспринимается как вектор, урок – это всегда познание, движение к новому, безотносительно к тому соответствует это в действительности приобретению совершенно новых знаний или нет, мы ощущаем, мы привыкли ощущать так учебу. Вектор, который сметает такие психологические волны - как раздражение. То есть, раздражение не всегда сознательно гасится мерой ответственности. Существуют и неосознанные процессы.

Длительное нахождение растущего индивида в институтах обучения (под ними мы подразумеваем школу и ВУЗ) приводит к некой неосознанной установке видеть в учителе Абсолют, и, даже далее, – не задавать вопросов, которые могут уронить его с этого пьедестала. (Дерзкий вопрос, задаваемый преподавателю, - это отнюдь не норма. Он настолько выбивается из нормы, что привлекает всеобщее внимание своей дерзостью.) Эта почти инстинктивная особенность существования субъекта в школе сопровождается подавлением как педагогом, так и школьником раздражения, и также неявно ею воспитывается в учащемся «мера ответственности». Вместо того, чтобы испытывать раздражение от каких-то действий или слов педагога, которые способны его вызывать, школьник прячется в возведение Абсолюта. Его порывы нивелируются, он подавлен значением растущей роли педагога, но в этом есть и своя положительная роль: это хорошо сказывается на учебном процессе, делая его более гладким, раздражение сглажено и подспудно у ученика формируется некий конструкт, который в дальнейшем начнет проявляться как «мера ответственности».

Причем это превращение в Абсолют не отражает того, как относятся школьники к преподавателю на самом деле. Глыба Абсолюта – лишь возможность для осуществления учебного процесса.

Здесь поневоле вспоминается Чеховский «Человек в футляре». Как известно, он тоже был учителем. Точнее, он и не мог иметь иную специальность. Ну что ж: издержки профессии. Гений Чехова гиперболично вывел учителя для обывательской публики.

Легко начать с пафосом излагать всем известные аксиомы, если учесть то, что написано в данной статье.

Литература:

1. Джайнот Х.Д. Родители и дети // Уральский вестник. N5. 2000.
2. Хоменко И. Карманные деньги // Педология. N8. 2003.

Татьяна Петровна Гуляева

"ДЕДЛАЙНОВАЯ" ПСИХОЛОГИЯ. ИСТОКИ И СПОСОБЫ ЛЕЧЕНИЯ

admin — Sun, 14 Nov 2010 20:27:22 GMT

"ДЕДЛАЙНОВАЯ" ПСИХОЛОГИЯ. ИСТОКИ И СПОСОБЫ ЛЕЧЕНИЯ

Deadline (англ.) — последний срок. Дедлайн — это та черта, после которой поздно пытаться что-то сделать, успеть, решить и исправить. Дедлайн — это Рубикон, перейдя который, уже невозможно увидеть, что было позади. Числа — главная сила дэдлайна. Восьмое марта — дэдлайн для всех мужчин. Первое сентября — дэдлайн для всех учащихся. Четырнадцатого ноября — дэдлайн для незадачливого дизайнера, который тянул со сдачей работы для календаря. 31 декабря — дэдлайн для целого года…
Приближение дедлайна - совершенно особое состояние, знакомое каждому офисному работнику. Да, собственно, не только офисному, и не только работнику: впервые с такой особенностью нашей цивилизации как «дедлайн» мы встречаемся еще на студенческой или даже школьной скамье. Многие помнят эти ощущения неизбежной бессонной ночи и состояние обреченного стресса. Работу сделать, кажется, невозможно, но не сделать - тоже нельзя. И делали! Скорее всего 90% процентов курсовых, дипломов и рефератов пишутся именно в последние 1-2 дня перед дедлайном. Дедлайн заложен в базовую модель всех современных трудовых процессов. Наша работа - это унылое «тление» энергетической и психической энергии, прерываемое краткими вспышками дедлайнов. Дедлайн (англ. dead-line) - это «мертвая линия». Таким образом выражена финальность, неизбежность и окончательность этого поставленного кем-то крайнего срока. Есть люди, которые патологически боятся дедлайнов, для которых пересечь заветную черту так же трудно, как «мертвую зону» на заминированной прифронтовой полосе. Другие - стремятся постоянно «бежать впереди паровоза», и не могут работать в ритме большинства членов команды. Патологическое отношение к дедлайну - вещь чрезвычайно распространенная среди офисных работников. HEADHUNTER::Magazine пытается разобраться в некоторых особенностях «дедлайновой» психологии.

Истоки страха перед дедлайном

Для начала - несколько цифр. По словам кандидата психологических наук Тимофея Нестика, примерно 20% офисных работников - хронические тянульщики, или, по-научному, прокрастинаторы. Прокрастинатор - это человек, склонный искусственно затягивать выполнение работы и постоянно откладывать дела «на потом». Именно такие люди обычно делают всю работу накануне дедлайна. 10% тянульщиков, по оценкам американских психологов, - это так называемые arousal procrastinators, тянульщинки от возбуждения. Эти сотрудники откладывают работу на последний момент, потому что им проще работать в состоянии стресса как необходимом источнике психической энергии, как горючем в их психосоматическом моторе. Для таких людей нет стресса - нет работы.

Другую половину тянульщиков отличает низкая самооценка и внешний локус контроля. Такие люди внутренне не уверены в своей профессиональной пригодности для занимаемой должности и чрезвычайно боятся низкой оценки со стороны руководителя. У них очень высокий уровень невротизма, они склонны винить в своих неудачах внешние обстоятельства. Этот тип называют избегающими прокрастинаторами. Помимо этого, выделяют несколько промежуточных типов.

Всем прокрастинаторам свойственны тревожность, депрессивное состояние, низкая самооценка. Они очень импульсивны. В целом, причина «сдвинутого» поведения человека в преддверии дедлайна - не просто неумение организовывать свою работу и планировать время, а более глубокие, личностные особенности.

Полиактивность и моноактивность

Одна из причин, видимо, заключается в том, что одни люди полиактивны, а другие - моноактивны. Одни - склонны выполнять несколько дел одновременно и живут как бы в нескольких временных ритмах. Другие - могут эффективно выполнять только одно дело. Другие два показателя, по которым различаются большинство людей, - это степень ориентации на будущее. Одни - живут сегодняшним днем, другие - строят далеко идущие планы на будущее. По этим двум шкалам Тимофей Нестик выделяет 4 типа сотрудников по их отношению к дедлайну.

1) Коммуникаторы ориентированы на настоящее, а не на будущее, и на одновременное выполнение как можно большого количества дел. Для них важен успех всего проекта, а не отдельной задачи, процесс движения к цели, а не поэтапное достижение локальных результатов. Такие люди обычно не очень следят за дедлайнами и могут оказаться в положении, когда всю работу придется доделывать в короткий срок.

2) Визионеры отличаются высокой ориентацией на будущее. При этом они полиактивны и могут делать много дел одновременно. Для них важно не соблюдение сроков, а конечная цель. Здесь тоже есть опасность забыть о текущих делах под влиянием увлеченности мыслью об окончательном результате.

3) Стратеги очень серьезно относятся к срокам. Они моноактивны и ориентированы на будущее. Они постоянно сверяют реальное движение с графиком. Если сравнить проект с поездом, который движется к цели, то можно сказать, что стратеги смотрят на карту, а не в окно. Им легче ориентироваться в утвержденных планах, чем в реальных событиях. Стратеги не могут быстро подстроится под перемены. Им легко спланировать проект, но трудно проконтролировать выполнение сроков всеми участниками.

4) Гонщики монокативны и ориентированы на настоящее. Продолжая нашу метафору, можно сказать, что, в отличие от стратегов, гонщики как раз «смотрят в окно движущегося поезда», следят за реальными процессами. При этом они не видят конечной цели, поэтому им кажется, что нужно как можно быстрее сделать первую задачу, чтобы начать вторую.

Основные конфликты в ходе работы возникают, как правило, между визионерами и гонщиками, или между коммуникаторами и стратегами, так как эти типы по ключевым параметрам наиболее резко отличаются друг от друга. Интересно, что полиактивность или моноактивность свойственны не только отдельным сотрудникам, но и целым культурам. Так, протестантские страны Северной Европы обычно моноактивны и, соответственно, склонны к планированию сроков и пунктуальности. Крайний полис полиактивности - арабы и латиноамериканцы. Считается, что русские тяготеют к полиактивному полюсу, так что некоторая импульсивность и не слишком высокая пунктуальность глубоко заложены в наших культурных, а то и биологических, «генах». Способ, при помощи которого национальные традиции образования формируют определенное отношение к дедлайнам, я попробую показать ниже на более конкретных примерах.

Хочется оговориться, что все вышеперечисленные типы являются нормальными, однако они должны играть разную роль в команде. Одни хорошо показывают себя в условиях спокойной работы, другие - в условиях стресса. В любом проекте всегда наступает момент, когда начинают «давить» сроки, тогда и происходит смена ролей. На первый план выходят сотрудники, способные эффективнее работать в условиях стресса. Патология возникает, если человек постоянно вынужден работать в несвойственном для него временном ритме, или если он представляет пример гипертрофированного развития черт какого-то одного психологического типа.

Типы «времяголиков»

Американский психолог-консультант Стивен Берглас придумал особый термин для патологической неспособности соблюдать установленные сроки - chronic timeabuse, хроническая времязависимость. По словам Бергласа, существует 4 типа «времяголиков»:

1) Торопыги часто рассматриваются руководством как идеальные сотрудники. Этот тип примерно соответствует гонщикам предыдущей классификации. Они зачастую выполняют работу раньше срока и не нуждаются в особом контроле. В то же время, торопыги обычно асоциальны, работая в команде, они быстро выполняют свою часть проекта, а затем переходят к чему-нибудь другому. Когда кто-то нуждается в их помощи, торопыги ведут себя так, как будто работа других сотрудников или группы в целом их совершенно не касается. Таким образом, они не только вызывают гнев менее расторопных индивидов тем, что выбиваются из общей массы, но и вполне прагматически не могут справиться со своими обязанностями, если речь идет о коллективной работе.

2) Любители нравиться все время берут на себя чужую работу, в результате постоянно запаздывая с выполнением собственных заданий.

3) Перфекционисты постоянно неудовлетворены качеством своей работы, стремятся сделать ее идеально. Как правило, это индивиды нарциссического склада с патологическим страхом перед чужой оценкой (мы уже писали об этом психологическом типе в статье «Что делать, если ваш начальник - психопат?»). Они все время стремятся оттянуть момент оценки, пытаясь довести продукт своего труда до невозможного совершенства.

4) Тянульщики - это уже описанный нами тип сотрудников с низкой самооценкой и повышенным вниманием к внешним авторитетам.

Как это лечится?

Для разных психологических типов консультанты рекомендуют разные способы «лечения». Тянульщикам с их патологическим страхом перед низкой оценкой Берглас рекомендует говорить, что результат проделанной ими работы будет оцениваться в достаточно отдаленном будущем. Зная, что страшный момент откладывается и не наступит немедленно, тянульщик сможет гораздо легче справиться со своим страхом.

Для торопыг рекомендуется использовать их навязчивое стремление получать похвалы начальства. Такого сотрудника можно назначить начальником небольшой группы и формально предоставить ему руководящие полномочия, но сделать так, чтобы фактически его работа требовала постоянного согласования и общения с коллегами. Тогда он будет воспринимать коллективную работу и социализацию как свою должностную обязанность и, стремясь заслужить начальственную похвалу, относиться к ней с обычным рвением.

Для любителей нравится будет полезной какая-то форма персонального тренинга, который научил бы их лучше понимать границы своей работоспособности и ограничивать собственное стремление брать на себя все больше и больше. Руководителю необходимо постоянно интересоваться у такого сотрудника, что именно он делает и для кого.

Самая изощренная техника лечения из рекомендованных Бергласом - это метод «коррекции» для перфекционистов. Этот метод в психиатрии называется «погружением» и применяется к больным гермафобией, патологическим страхом заражения или инфекции. Таких больных психиатры специально окружают предметами, вызывающими у них страх инфицирования, заставляя их понять, что они вполне могут выжить в такой «заразной» обстановке. Точно так же с перфекционистами: чтобы помочь смириться с тем, что результат их труда будут оценивать другие, перед предоставлением работы руководству таких сотрудников необходимо убедить показать ее как можно большему числу коллег.

Тимофей Нестик рекомендует всем прокрастинаторам использовать метод выгрызания приятного: в любой задачке искать что-то привлекательное и стремиться сделать это в первую очередь. Еще один способ помощи - искусственные ритмоводители, какая-то форма внешних сигналов, которые напоминали бы о времени. Однако самое важное - это, пожалуй, понять причину своего страха перед дедлайном, вывести его из «серой зоны» личности. Известно, что любой иррациональный страх уменьшается, если с нами находится кто-то рядом. Поэтому лучше всего обратиться за поддержкой коллег или даже руководителей. Если тянульщик будет постоянно обсуждать ход выполнения работы с кем-то из коллег, он никогда не останется один на один с дедлайном и с собственным страхом перед ним.

Руслан Ильясов, директор по персоналу российского подраздления компании Alcoa, полагает, что хорошим средством против «времязависимости» является налаженная система контроля посредством отчетности. По своему собственному армейскому опыту он вспоминает, что в армии наказывают не только за то, что проект не сделан или сделан плохо, но и за то, что военнослужащий своевременно не доложил об этом начальству. От своих сотрудников он требует, чтобы они по собственной инициативе приходили к нему и постоянно информировали о ходе выполнения работы в текущем режиме. Этот способ контроля уменьшает риск срыва дедлайна или выполнения работы в последний момент.

Григорий Трусов, президент консалтинговой компании «Контакт-эксперт», имеет собственный метод работы с тянульщиками. Как правило, он искусственно сдвигает сроки, выставляя фиктивный дедлайн, чтобы хронический тянульщик в конечном счете сделал работу к реальному сроку. Еще один метод - искусственное создание авральной атмосферы, выставление промежуточных, часто фиктивных, дедлайнов. Поскольку тянульщики чрезвычайно чувствительны к внешней оценке важности своей работы, важно создать преувеличенное представление о ее значимости, сказать, что именно от нее зависит успех всего проекта.

«Нация тянульщиков» - преимущество или недостаток?

По мнению Григория Трусова, тянульщики среди российских сотрудников встречаются чаще, чем в странах Запада. Возможно, это связано с нашей выучкой в школьные и студенческие годы. Именно у нас основным критерием оценки является сессия, в то время как на Западе она складывается из результатов работы в течение всего семестра. «От сессии до сессии живут студенты весело» - эта поговорка гораздо больше применима к нашей системе образования, чем, например, к американской. При этом готовность и умение большинства русских сотрудников работать в условиях стресса - это не столько недостаток, сколько достоинство. Григорий вспоминает, что лучший проект его компании был связан с выполнением заказа одной греческой компании, которая потребовала невозможного: сделать 6 полных маркетинговых проектов за одну неделю. Несмотря на то, что работа над каждым проектом занимает полгода, оказалось, что это возможно. Таким образом, в условиях стресса наши сотрудники вполне способны демонстрировать чудеса сверхпродуктивности. Задача менеджера, очевидно, заключается в том, чтобы направлять эту колоссальную энергию в правильное русло. И здесь вполне могут помочь такие «фокусы», как искусственные авралы или фиктивные дедлайны. Именно от умения канализировать энергию стресса зависит то, насколько «нации тянульщиков» удастся использовать свой потенциал стрессоустойчивости для очередного рывка развития, которые в прошлом были так характерны для русской истории.

Источник: http://www.point.ru/psyco/2006/10/02/936

Аутотренинг: миф или реальность

Maria — Sun, 03 Oct 2010 14:54:34 GMT

Работа в условиях постоянного усложнения функциональных обязанностей, требующих значительных интеллектуальных и эмоциональных усилий, сопряжена с низкой двигательной активностью, небольшими физическими затратами энергии. Подобный режим труда ведет к повышенному напряжению нервной системы, неумению расслабляться, нарушению душевного равновесия. Как же не растратить силы при первом же столкновении с рабочими проблемами? Может ли человек сам распоряжаться своей жизненной энергией? Попробуем ответить на эти вопросы.

Рассмотрим подробнее механизм этих процессов. Известно, что все природные явления ритмичны: восход — заход, прилив — отлив, напряжение — расслабление. То есть напряжение — это часть нашей жизни. Но так уж случилось, что возрастающее количество воздействующих на нас стрессовых ситуаций значительно опережает способность нервной системы к адаптации и, как следствие, — возникают нервные перегрузки, то есть напряжение мы испытываем значительно чаще, чем расслабление.

Конечно, наша нервная система способна выдерживать большие нагрузки, но лишь при одном условии. Эти нагрузки должны быть непродолжительны, отрицательные эмоции обязательно нужно компенсировать положительными, а вслед за напряженной работой необходим полноценный отдых. И этот отдых вы можете организовать себе сами прямо на рабочем месте.

Все начинается с любви…

Как по-философски глубоко, а по-житейски правильно звучат слова, вынесенные в подзаголовок. Ведь, действительно, вопрос о счастливой жизни — это больше вопрос о правильных эмоциях. То есть вполне очевидно, что самой важной задачей в построении собственной судьбы является воспитание чувств.

При умственном переутомлении или в моменты гнева, недовольства, страха, обиды наши мышцы непроизвольно сокращаются. Достаточно вспомнить устойчивые выражения, отражающие крайние эмоциональные состояния: «от обиды стиснул зубы», «застыл от страха, как вкопанный», «сжал кулаки от гнева». Но при переживании даже небольшой обиды, легкого недовольства или слабого страха мышцы тела сами собой напрягаются, независимо от вашей воли. Почувствовать и осознать этот процесс — значит, приблизиться к способности управлять своими эмоциями.

Психологи пришли к выводу, что психологическая зрелость человека определяется тем, способен ли он реагировать на жизненные ситуации более адекватно, чем на них реагирует ребенок. Немногие из нас проявляют себя как люди зрелые во всех жизненных ситуациях. Большинство ведут себя, как дети, демонстрируя детские стрессовые реакции. Зрелость — это, по сути, выработанное в себе с годами эмоционально уравновешенное отношение к миру и другим людям. Именно это отношение определяет, живем ли мы счастливо, успешны ли в делах или всегда приходим к финишу последними, сумеем ли сохранить здоровье или будем страдать от болезней. Надо сказать, эмоционально уравновешенного отношения к жизни можно достичь лишь в том случае, если развить в себе способность сохранять эмоциональную стабильность.

К сожалению, нас никто не учит искусству создания и сохранения эмоциональной стабильности. Поэтому мы часто реагируем на жизненные и рабочие проблемы стрессом. А ведь эмоциональная стабильность — это способность встречать трудности, не теряя терпения, смело и решительно принимать сложившуюся ситуацию, сохраняя при этом бодрость и спокойствие. И этой способности, если она не дана вам от природы, можно научиться. Наиболее эффективным методом обретения навыка эмоционального равновесия и стабильности, несомненно, является аутогенная тренировка.

Самая обаятельная и привлекательная,
или Экскурс в историю

Пожалуй, впервые методика аутотренинга была успешно прорекламирована советским кинематографом в чудесном фильме «Самая обаятельная и привлекательная». Татьяна Васильева в дуэте с Ириной Муравьевой продемонстрировали всей стране возможности управления собственной жизнью. Что же на самом деле представляет собой аутотренинг? Можно ли с его помощью получить реальную пользу в нашей активной жизни?

В психологическом словаре дается такое определение аутогенной тренировки: это активный метод психопрофилактики и психогигиены, повышающий возможность саморегуляции исходно непроизвольных функций организма.

Аутотренинг относится к суггестивным техникам, в основе которых лежит внушение. Внушаемость — это способность человека усваивать содержание предлагаемых ему установок и выполнять внушаемые действия. У любого из нас внушаемость имеет большой диапазон и значительно повышается в зависимости от авторитета личности, проводящей внушение, а также от нашего психического и физического состояния. Например, мы становимся более внушаемыми в случае стресса, переутомления, во время болезни, то есть в состояниях, приводящих к сужению сознания.

Метод аутотренинга создал немецкий врач-невропатолог Иоганн Шульц в 1932 году. Занимаясь лечением больных с помощью гипноза, он заметил, что благодаря самовнушению некоторые из его пациентов сами могли развить в себе те реакции, которые он внушал им в состоянии покоя, расслабления и сна. Шульц ставил своей задачей научить человека путем самовнушения управлять своей психикой и физическим самочувствием. Одной из главных составляющих метода является достижение расслабления.

Не вдаваясь в подробности, которые нетрудно найти в литературе на эту тему, схематично можем представить аутотренинг таким образом: начиная с самовнушения, проговаривания определенных «установок», человек постепенно добивается полного расслабления своего тела и внутреннего психологического спокойствия, а затем, после определенного количества тренировок, ему достаточно только чувственного представления этого ощущения для быстрого достижения того же результата.

Аутогенная тренировка является способом переключения организма из напряженного рабочего состояния в состояние восстановительного покоя.

Шесть ступеней тренировки

Согласно методике Шульца в процессе аутогенной тренировки выполняются стандартные упражнения:
Вызывание ощущений тяжести и расслабления в конечностях.
Вызывание чувства тепла и расслабления в конечностях.
Регуляция ритма сердцебиения.
Регуляция ритма дыхания.
Вызывание ощущения тепла в животе.
Вызывание чувства прохлады в области лба.

На овладение каждым навыком отводится две недели. Тренироваться при этом необходимо не менее трех раз в сутки по 5–10 минут. Если на первых порах что-то не получается, следует заниматься до 15 минут и более.

Таким образом, содержание произносимого текста делится на две части. Первая служит для расслабления организма, вторая — состоит из тех слов, которыми вы хотите зарядиться. Это так называемая формула-цель.

В зависимости от того, с какой целью проводится самовнушение, подбираются соответствующие словесные формулы. Например: «Я самая обаятельная и привлекательная…»; «Я могу изменить свои реакции на стрессовые ситуации…» и т. д. Проговаривать текст лучше про себя. Естественно, фразы необходимо выучить наизусть, чтобы не отвлекаться на припоминание.

Одежда для аутотренинга должна быть удобной, не мешающей сосредоточению и расслаблению: воротник надо расстегнуть, галстук, пояс, тесную обувь снять.

Наиболее благоприятным временем для самовнушения является момент после ночного сна и перед засыпанием. Каждый из нас, наверное, мог заметить, что если резко вскочить с постели с тревожными мыслями о предстоящих хлопотах или заботах, настроение неминуемо испортится. Если немного поразмыслить, то становится понятным выражение: «встал не с той ноги». Попробуйте для начала в момент пробуждения представить себе что-нибудь очень хорошее — увидите, настроение будет весь день приподнятым.

Кроме утренних и вечерних часов, аутотренинг можно проводить два-три раза в день. Помните: чтобы достичь максимального эффекта, нужно заниматься ежедневно. Независимо от самочувствия.

Обучаться приемам релаксации следует, естественно, в расслабленной позе. Удобнее всего заниматься, лежа на спине. Руки при этом, слегка согнутые в локтях, расположены ладонями вниз вдоль туловища, а ступни раздвинуты на 20–30 сантиметров. Второе положение — сидя в мягком кресле с подголовником и подлокотниками, на которые можно положить расслабленные руки. Однако такие условия не всегда можно создать во время рабочего дня. Наиболее доступной для занятий в любой ситуации считается так называемая поза кучера. Сидя на стуле, распрямите спину, а затем расслабьте все скелетные мышцы: голова опущена на грудь, глаза закрыты, ноги слегка расставлены и согнуты под тупым углом, руки лежат на коленях, не касаясь друг друга, локти немного округлены — словом, характерная поза извозчика, дремлющего в ожидании седока.

Аутотренинг применяется не только как самостоятельная психотерапевтическая методика, но и в сочетании с другими методами, с санаторно-курортным или медикаментозным лечением. Можно тренироваться как индивидуально, так и в группе.

Занимаясь аутотренингом, вы развиваете все лучшее и необходимое из тех качеств, которые есть в вас самих, не подвергаясь влиянию посторонних людей.

Никакой самодеятельности, психология — это наука

Диапазон использования аутотренинга очень широк. С его помощью можно восстановить трудоспособность при переутомлении, отрегулировать эмоциональное состояние после общения с «трудными» людьми, преодолеть бессонницу. Словом, этот метод успешно работает в тех ситуациях, где требуется постоянное нервное напряжение.

Однако, прибегая к аутотренингу, важно помнить, что это не развлечение, а психотехника, которая имеет свои противопоказания и ограничения. Так, аутогенная тренировка противопоказана при нарушениях сознания, галлюцинациях, выраженных аффективных расстройствах, в том случае, если снижен интеллектуальный уровень развития, а также детям дошкольного возраста. Не рекомендуется заниматься аутогенной тренировкой при острых заболеваниях или при резком обострении хронических болезней. С большой осторожностью аутотренинг нужно проводить людям, страдающим бронхиальной астмой.

Особого внимания заслуживает методика выхода из состояния самовнушения. Если, окончив упражнения, вы попытаетесь сразу встать, это может привести к неприятным последствиям. Нужно очень точно и строго соблюдать последовательность действий. Ни в коем случае нельзя небрежно относиться к процессу перехода в стадию бодрствования — это неотъемлемая часть аутотренинга, важная в такой же мере, как и предыдущие действия. Если же нарушить методику и сначала открыть глаза (наиболее распространенная ошибка), то это затруднит последовательный и полный выход из гипнотического состояния, что может снизить эффективность тренировки и даже ухудшить ваше состояние.

Итак, если вы решили приступить к занятиям, необходимо запомнить два основных правила:
чтобы правильно освоить технику аутотренинга, обратитесь за помощью к специалисту-психологу;
чтобы достичь успеха, нужна уверенность в своих силах и конечном результате, позволяющая преодолеть сомнения и колебания, внутренняя готовность и искреннее стремление обрести эмоциональное равновесие.

Практические советы

Конечно, каждый день могут возникать ситуации, на которые вы привыкли реагировать эмоциями стресса. Вами овладевают страх, раздражение, разочарование, обида, беспокойство, отчаяние, гнев. Но ведь самое большое ваше достоинство в том, что вы можете учиться. Без нового опыта жизнь ползет по колее непрерывных потрясений.

Начните с замены эмоций стресса здоровыми эмоциями. Осваивая контроль над эмоциями, вы можете, например, сказать себе: «С этой минуты я буду сохранять спокойствие в мыслях и делах». Таким образом, вспомнив эту ключевую фразу, вы сумеете опередить стресс и сможете остановить падение в пучину негативных эмоций.

Используйте силовые упражнения гимнастики Гермеса. Они построены на ритмичных переходах от предельного напряжения к последующему полному расслаблению всей мышечной системы. Напряжение-расслабление осуществляется в ритме дыхания: энергичный вдох — четыре секунды, при задержке дыхания напрячь все мышцы — четыре секунды, после чего на выдохе должно возникнуть ощущение, как энергия разливается по всему телу и наступает полнейшее расслабление. Эти упражнения выполняют в течение пяти минут, с перерывом в четыре секунды после каждой фазы, постепенно доводя до шести секунд на каждую фазу дыхания.

Иногда человек живет ожиданием, постоянно заглядывая в будущее и полностью утрачивая единственную ценность, которой обладает, — миг настоящего. Дополнив свое поведение новыми знаниями и техниками, вы сделаете большой шаг вперед к достижению эмоционального равновесия и зрелости. Вы обнаружите, что стали меняться в самом существенном, превращаясь в более эффективного человека. Постепенно вы ощутите свою свободу, и жизнь станет для вас приятной, радостной и успешной.

Статья предоставлена нашему порталу
редакцией журнала «Секретарь-референт»
Источник: HR-Лига Автор: Тертычная Надежда

Колосс на глиняных ногах, или почему мужчины не ходят к психологам? (Андрей Гусев)

admin — Fri, 09 Jul 2010 13:01:38 GMT

Когда я задумался над этим вопросом, передо мной начали проходить лица десятков клиентов-мужчин, в которых не было ничего необычного – клиенты, как клиенты. Все со своими горестями, проблемами, вечным недопониманием с противоположным полом, с отчаянной гордостью за свое непоколебимое мужское достоинство, в котором и находят они единственную опору в тяжелые моменты жизни. И никто не стеснялся быть слабым. И помощи попросить никто не стеснялся. И заплакать, если действительно что-то страшное случилось. В общем – все точно так же как у женщин - обычные проблемы обычных людей.

Да и кто сказал, что они, мужики, не ходят к психологам? Еще как ходят! И просятся на прием, и добиваются. А уж если совсем «приперло», то любыми средствами стараются попасть – на поддержку надеются, на защиту. Но было у всех этих мужчин одно общее свойство, характеристика одна нехорошая – все они были «зеки», то есть заключенные. И потому всё - вся ситуация, все консультации, все поведение их было все-таки искусственным, принужденным. Ощущение было такое, что работаешь в детском саду для взрослых, потому что «настоящие» взрослые мужчины так себя не ведут, не поступают.

А потом припомнились теперешние, редкие клиенты-мужчины – торопящиеся, деловые, недоверчивые. Они даже если до кабинета и доходят, у них с порога на лице написано – «Ну, и что ты мне такого рассказать сможешь, психолог, чего я не знаю?». И невольно подумалось: «Неужели нашего мужика нужно свободы лишить, чтоб он научился за профессиональной психологической помощью обращаться?».

Я тут с несколькими коллегами пообщался – картина, примерно, у всех одинаковая в среднем, на десять женщин один клиент мужчина. Нет, правда, самоуверенность, порой, такая, что невольно с порога чем-нибудь напугать хочется. И наслаждаться реакцией, глядя, как вся эта спесь улетает.

Но это, если не знать, что весь этот парадный маскарад – для непосвященных. А на самом деле, за «непоколебимой стойкостью» и «каменным лицом» скрывается, как правило, существо ранимое, безвольное и достаточно примитивное, особенно, если сравнивать с представительницами противоположного пола. Следует сказать, что традиционно, это мужское нежелание/неумение обращаться к психологам, связывают с тем, что в нашей культуре существует определенный стереотип понимания того, каким должен быть «настоящий» мужчина, и, соответственно, стереотип воспитания мужской части населения. Если не вдаваться в подробности, этот «идеальный персонаж» очень похож на железобетонную стену, у которой нет, и не может быть проблем с которыми он не смог бы самостоятельно справиться. Да и проблемы эти могут быть исключительно «благородного» происхождения, то есть, как минимум, военные действия, вызванные происками враждебных бандитских кланов, или справедливой неравной борьбой со всевозможными, такими же, кстати, железобетонными мерзавцами. Нужно ли говорить, что этот стереотип тиражируется и транслируется в бесчисленном количестве культовых повторов от Рембо и Терминатора, до Аватара. На этом фоне сам факт обращения за психологической помощью смотрится как-то несолидно.

Вот если бы патронов, гранат, техники какой-нибудь военной попросить подбросить – это да, вот это – помощь! А душевные страдания – это для «кисейных барышень». Ну, а если уж совсем невмоготу, то для приличного героя от душевной боли есть старое доброе проверенное средство – пулю в висок, и концы – в воду. Но это так, в идеале. Реальная же практика демонстрирует несколько иную ситуацию.

Начнем с того, что главным психотерапевтом, консультантом и аналитиком для героев отечественного разлива является алкоголь. Этот терапевтирует повсеместно, и, как правило, - повально. Куда не зайдешь, как только «серьезные дядьки» серьезными делами заворачивают, так сразу легкий аромат спиртного все эти дела обволакивает. Причем всегда и везде. Какая уж тут психотерапия, какие консультации! Нарколог - исповедник, капельница - психотерапевт. Да и те «герои», что помельче плавают, никогда в подобной психотерапии себе не отказывают. Каждый божий день самопомощью занимаются, до «белочки». Ну, с этим пунктом вроде все понятно – как всегда во всем водка виновата!

При этом у добредших-таки до психолога «стеноподобных» героев, из «настоящих мужчин», на поверку довольно странный набор чувств наблюдается – стыд, страх и трепет. Потому как для него признаться в собственной слабости – стыдно, просить о помощи – страшно, а трепещет он от того, что боится первые два чувства, не дай бог, проявить, тем более – перед незнакомой женщиной! А уж перед другим мужчиной, вообще «зась»! Какая уж тут психологическая помощь, если жизненно необходимо «рамку удержать», структуру свою внутреннюю жесткую сохранить. Вот и боятся обратиться за помощью.

Помощь, ведь, предполагает изменение, или, точнее, – самоизменение, а для такого человека любое изменение сложившегося образа, как правило, равносильно гибели мира. К тому же любое изменение предполагает ответственность, прежде всего за себя. А с этим у нас ой, как плохо. Наши все больше на судьбу полагаются – вынесет, так вынесет, а не вынесет – помру почти героем – не сломленным, не изменившим своей «мужеской» сущности!

Так что пугаются они, мужики, ответственности – нету у них к ней привычки. За других – пожалуйста, а за себя – нет. И вот тут возникает один небольшой вопрос – а что, собственно говоря, способствовало появлению такого «стенообразного» стереотипа? Чем он «пришелся ко двору» мужской и женской части населения? Какие сущностные, изначальные потребности мужской натуры он удовлетворяет?

В этом деле придется пойти «от противного» - от сравнения с женщинами.

Вы никогда не задумывались, почему, к примеру, для женщины «моя девочка» - желанный мужской комплимент, а для мужчины «мой мальчик» - без обиды может быть принято только от матери? Почему, кода у «нее» с «ним» проблемы – каждая собака в округе знает, а когда у «него» с «ней» – только группа пьяных товарищей? Или, почему для него рассказывать о своих проблемах - это «жаловаться», а для нее - «советоваться с подругами»? Ну, и так далее… Здесь начинается поле для всевозможных предположений, часть из которых я и постараюсь озвучить, опираясь на собственный, и не только, консультативный опыт.

Позволю себе высказать смелое предположение что, по-моему, женская терпимость к изменениям, и потребность в личной душевной гигиене, некоторым образом связаны с особенностями физиологии и… привычкой к макияжу. Начнем с того, что для женщины масштабные внутренние изменения – это ее естественное состояние, по крайней мере, в области физиологии. Женщина естественным образом приспособлена, а в психологическом смысле – способна приспосабливается к значительным изменениям своего внешнего физического облика. Причем это касается не только значительных анатомических изменений, связанных с беременностью и родами, но и психологической готовностью и потребностью ежедневно создавать и менять свой внешний вид. При этом главным объектом манипуляций служит основа человеческого представления о себе – лицо. Для женщины косметическая доработка своего «Я-образа» обычное занятие, а регулярная его переработка – жизненная необходимость. А внешний облик является, как правило, чутким барометром внутреннего состояния хозяйки.

Вот скажите, много ли вы знаете мужчин, которые после расставания с любимой перекрасили бы волосы, или кардинально поменяли прическу? А для женщины такая смена внешнего вида, цвета волос, запаха – не просто необходимость, потребность. Таким образом, женщины ежедневно собственными руками создают свой образ, и без этого ежедневного «сотворения себя» чувствуют себя крайне неуютно. «Если у меня губы не накрашены, то я как раздетая» - на полном серьезе делилась одна знакомая дама. К тому же, женская коммуникабельность (как способность устанавливать и поддерживать вербальный контакт с себе подобными) намного превосходит мужскую. Недаром многочасовые телефонные разговоры как самодостаточный процесс наблюдается в основном у девочек-подростков. Мальчики все больше в игры компьютерные играют, то есть, опосредованное общение «через выстрел» предпочитают.

Да и в рамках нашей культуры женщины все еще в большей степени является объектом действия, манипуляции. За ней ухаживают, ее берут, или выдают замуж, она всегда чья-нибудь. А если только своя – то это бо-о-о-льшая проблема! И так – с одной стороны у женщины присутствует способность к регулярным изменениям и «творению себя», а с другой – повышенная склонность к вербализации переживаний и привычка быть объектом приложения чужих усилий. Что, собственно говоря, и превращает ее практически в идеального потребителя психологических услуг.

Для мужчины же – наоборот – более естественно приспосабливать под себя среду внешнюю, чем свою внутреннюю. И, возможно, именно потому, что с мужчиной, его телом, его образом, происходит намного меньше запланированных природой трансформаций, мужская психика, как всякая жесткая конструкция, боится разлагающих воздействий психологического словоблудия. Она любой ценой удерживает созданное когда-то «Я», дабы уберечь закрепленный культурой и воспитание стереотип от разрушения.

Так что, глядя на женское психологическое многообразие, мужик невольно думает: «Я - сильный. Я и так до конца дотяну!». И вполне возможно, что именно поэтому конец жизненным мытарствам у мужчин наступает намного быстрее чем у женщин.

Впрочем, не все так печально! Подозреваю, что как только наши мужики усвоят привычку следить за своей внешностью не только путем тягания железа в спортзале, смогут себе позволить делать пластику, начнут активно пользоваться косметикой (что, кстати, массово наблюдается в цивилизованных странах), у психологов работы прибавится.

Так что ждем роста популярности, господа психологи, – изменения не за горами! Поскольку, как говорил, чествуемый в этом году, классик: «В человеке все должно быть прекрасно…». А от себя добавим: «А в богатом человеке – особенно…»

Опубликовано в журнале "Психология на каждый день" № 4 (39) апрель 2010 (г. Москва)

Бабушка, бабушка, а для чего тебе такое больное сердце? (Андрей Гусев)

admin — Fri, 09 Jul 2010 13:00:05 GMT

Трудно писать о фильме, который повествует о таких мерзких проявлениях человеческой природы, что сразу после просмотра невольно хочется откреститься, плюнуть через плечо, и забыть про все увиденное, дабы не ходить потом с гадким ощущением вины за невольное соучастие происходившему на экране.

И еще труднее, в этой ситуации не выступить в роли адвоката, или обвинителя, потому как имеем мы дело с ситуацией уникальной, исключающей возможность применение категории вины - ситуацией всепоглощающей, животной, надрывной «любви на выживание».

Итак, жили-были персонажи повести Павла Санаева, а потом и одноименного фильма Сергея Снежкина «Похороните меня за плинтусом»: мама Оля (Мария Шукшина), бабушка Нина (Светлана Крючкова), дедушка Савельев (Алексей Петренко), внук Саша (Саша Дробитько) и художник дядя Толик-алкоголик (Константин Воробьев), по совместительству, - теперешний муж мамы Оли.

И разыгралась в этой отдельно взятой семье форменная шекспировская драма, с бушеванием страстей и смертоубийством. Но странным образом по итогам разыгравшейся трагедии из всей этой «честной компании» никого не жаль, кроме пацана, потому что совсем еще маленький.

А порассуждать хочется о том, каким образом любовь постепенно превращается в преступление. Поскольку, вся эта история снята в жанре фильма-воспоминания, то существуют два соблазна.

С одной стороны, есть большой соблазн ограничиться в объяснении происходящего психиатрическим диагнозом бабушки и алкогольной созависимостью дочери. А с другой – увидеть в этом повествовании очередную «чернуху» на советские времена и свести все к «объективным обстоятельствам» - мол, при Союзе все так жили. И в обоих случаях картинка получится, мягко говоря, не полной. Так что договоримся сразу – антисемитизм стариков, психиатрию бабушки, дедушкино звание Народного артиста СССР и диссидентские замашки Толика-алкоголика, можно смело выносить «за скобки» происходящего.

И так, начнем, конечно же, с бабушки. Ну, во-первых, как поется в известной песенке: «Оц-тоц-первертоц, бабушка здорова!». «Пограничненькая», конечно (то есть находящаяся на грани нормы и патологии), но здоровая старушенция, масштабностью своего образа и роковыми последствиями деяний, вполне достойная занять место в ряду знаменитых отечественных литературных персонажей: старой графини из пушкинской «Пиковой дамы», старухи-процентщицы Ф. М. Достоевского и прочих обитателей этого виртуального дома престарелых, вплоть до «Старухи» Хармса.

Вот только вместо песенного компота («Оц- тоц-первертоц, кушает компот!»), наша героиня с аппетитом поглощает самых близких ей людей. Честно говоря, поражает убедительность этого образа - ничего лишнего, никаких провалов, все логично, последовательно, страшно…

Что произошло с этим существом с тонкой душевной организацией, бывшей актрисой, что весь ее талант, все актерство, вся жизнь ее посвящена теперь единственной цели – борьбе не на жизнь, а на смерть с самыми близкими людьми – дочерью, мужем и внуком. Можно бы было все списать на тяжелую жизнь и потерю первенца, если бы не несколько раз подчеркиваемое в сюжете «актерство» бабушки, которое она сознательно использует для манипуляции. Похоже, что бабушка в какой-то момент сочла свои страдания настолько невыносимыми, что приватизировала право не только страдать самой, но вовлекать в это страдание окружающих, особенно тех, которые не очень хотят «соучаствовать».

Таким образом, бабушка адаптировалась, выжила, преодолела свою беспомощность, ценой того, что она всех вокруг сделала беспомощными. При этом она продолжает жить в режиме выживания. Отсюда - патологическая жадность, боязнь перемен, подозрительность и мизантропия. Если перефразировать Эриха Фромма, это не выживание «для», а выживание «от», ну, или точнее, «за счет». Энергию бабушка черпает в том, что беспрерывно навязывает окружающим чувство вины, тем самым делая их зависимыми и беспомощными, а потом, за эту самую беспомощность она их и «распинает».

В результате длительного применения такого оригинального способа адаптации у бабушки возникает несколько сквозных жизненных тем.

Первая – честность. Непозволительная, «предельная» честность во взаимоотношениях с окружающими, доступная только окончательно разложившейся личности. Ведь что происходит? Бабушка, спасая внука от многочисленных болезней (причиной которых во многом сама и является), уже не имеет душевных сил на лицемерное отношение к «вечно болящему», предписываемое нормами морали («Вздыхать и думать про себя: «Когда же черт возьмет тебя!»), и потому, режет «правду-матку», потчуя сознание ребенка замечательными определениями, по типу «гнилье», «падаль», «сволочь» и так далее.

При этом патологичность ситуации проявляется еще и в том, что «в норме» именно сильно болеющие дети являются в семье главными манипуляторами, а в нашем случае эту роль безапелляционно монополизировала бабушка, которая и есть «самый больной ребенок». Недаром она, используя для манипуляции внуком все остатки своего актерского мастерства, закатывает ему, граничащую с ночным кошмаром, «детскую» истерику (валится на пол, орет, царапает себе лицо и прочее), принуждая семилетнего мальчика занять по отношению к себе утешающую позицию взрослого мужчины.

В результате бабушка упорно пытается создать с внуком симбиотическую, то есть, исключающую возможность существования друг без друга, связь («Я умру, и ты умрешь»). При этом она не видит в Саше продолжение себя в будущем, пытаясь использовать его «здесь и сейчас», как инструмент, как оружие, как вещь.

По большому счету, бабушка в воспитании Саше совершает фактически единственную ошибку, и единственное же преступление - проецируя на внука свои конфликтные взаимоотношения с дочерью, она требует от ребенка не просто проявления «союзнической» позиции, а осуществления выбора между нею и матерью. А дети такие вещи не прощают!

Вторая тема – вина как страсть. Собственно говоря, Саша – единственный из всех участников драмы, который в силу возрастных особенностей почти не подвластен главному «тайному оружию бабушки» - виртуозному навязыванию окружающим чувства вины. Внушая это замечательное чувство, можно с людьми творить чудеса. Оно дает непомерную власть над окружающими, но власть - хрупкую перед детской любовью.

Ведь даже своею смертью бабушка умудрилась навсегда навязать чувство вины дочери и мужу.. На этот крючок попались все, без исключения, взрослые, и даже сама бабушка, но только не маленький Саша. Из всего шекспировского набора бабушкиных страстей, ему доступны только любовь и ненависть; любовь к матери, ненависть к здоровым детям («Здоровый, сука? Вот тебе!») и, еще холодное равнодушие к нелюбимой бабушке (замечательный финал фильма, когда Саша с детской непосредственностью начинает делить бабушкины деньги прямо над раскрытой могилой).

Тема третья - воспитание как проклятие. Вообще-то, первый «сбой» замечательная модель бабушкиного воспитания дала еще на маме Оле, которая, вполне закономерно, выросла человеком зависимым, но умудрилась при этом не только реализовать свою протестную природу, но и каким-то чудом дважды вырвалась из заботливый объятий бабушки замуж, оставив в заложниках сына Сашу. А бабушке осталось только злобствовать, совместно с дедушкой молчаливо наблюдая за «грехопадением» бестолковой дочки – матери и настраивать против «отступницы» ее сына. При этом престарелые супруги воспринимают жизнь дочери исключительно как укор за то, что «проморгали» красавицу, а теперь уже поздно воспитывать. Кстати, бабушка так и не озвучивает, какие такие ее надежды не оправдала дочь.

И вот тут на сцене появляются мнимые «антиподы» стариков - замечательная парочка - мама Оля и Толик-алкоголик, отставная актриса без определенных занятий и алкаш-художник. Замечательные они в том смысле, что являют собой яркий пример созависимых интеллигентских отношений, то есть, мутную смесь инфантильности, беспомощности, неизбывной тяги к высокому и алкоголизма. При этом остатки демонстрируемой ими нравственной свободы, четко отрегулированы бедностью существования, а способность «совершить поступок», проявляет себя только в логике затянувшегося подросткового кризиса. Потому как, и покупка Саше железной дороги на вырученные от продажи чужого бинокля деньги, и демонстративное возвращение деду Савельеву купленной за его же деньги дубленки, несмотря на весь кажущийся пафос происходящего, вдребезги разбиваются об один маленький факт - Оля и Толя давно уже живут за дедушкины деньги. И, на поверку, являются такой же неотъемлемой частью созданных бабушкой созависимой системы семейных отношений, как и вечно виноватый перед супругой Народный артист.

По большому счету, вся эта история являет собой подробный экскурс по извращенным, неуклюжим способам проявления любви. Дед на словах ненавидит дочь, а на деле - помогает ей деньгами. Бабка ненавидит всех и обожает внука, но, больше всего – любит себя. Мама Оля – любит Сашу, но связана по рукам и ногам, усвоенным с детства мифом о собственной никчемности, Толик любит Олю, но неспособен справится со своим диагнозом. И только маленький Саша действительно способен на подвиг ради любимой мамы (эпизод с неудачным побегом из дома).

Кстати, замечателен и уход бабушки, которая в какой-то момент «заигралась», и, похоже, не рассчитала степень своего морального падения, за что, продемонстрировав на прощанье своим потомкам оголенную задницу, честно поплатилась жизнью. При этом своею смертью, она фактически поставила большой вопросительный знак в дальнейшей судьбе всех выживших персонажей. Удастся ли им преодолеть себя? И насколько сильнее здравого смысла окажутся плоды бабушкиного воспитания?

Впрочем, ростки выздоровления посажены в душу Саши самой бабушкой – равнодушие – очень сильное лекарство.

Опубликовано в журнале "Психология на каждый день" №4 (39) апрель 2010.

От зависимости - к духовной свободе (Константин Сельчёнок)

Людмила — Tue, 20 Apr 2010 16:15:39 GMT

Мало кто задумывается над тем, что проблема психологической зависимости сегодня оказалась едва ли не самой запутанной и трудноразрешимой из всех стоящих перед человечеством затруднений. Зависимость в широком смысле слова - это та или иная форма рабства, ограничивающая возможности человека и умаляющая его способность к саморазвитию. Любая из известных зависимостей, будь то тяжелейшая наркомания или патологическая ревность, оказывается главной преградой на пути человека к полноте самореализации, в просторечье именуемой счастьем. Зависимости - это психологические причины всевозможных катастроф и раздоров, разрушений и заболеваний. Именно от них указывали пути спасения религиозные наставники и проповедники возвышенных философских доктрин, ибо зависимости представляют собой самые прочные цепи, удерживающие человеческие чувства и разум в постыдном плену.

Обществу зависимости его членов обходятся значительно дороже, чем самые смертоносные эпидемии и стихийные бедствия. Согласно данным медицинской статистики, зависимости убивают намного больше людей, чем все войны и преступники вместе взятые. Они похищают у людей самое драгоценное - время жизни и энергию здоровья, мешают развиваться, стоят на пути осуществления заветных желаний. Фактически зависимости похищают у нас саму нашу жизнь - безо всяких оговорок и двусмысленностей!

Самое досадное, что зависимость по своей природе является одновременно и болезнью, и грехом, точнее - грех как заболевание души. Зависимость для большинства попавших под ее власть оказывается порой хуже тюремного заключения, так как она подневольна и добровольна в одно и то же время. Человек страдает от невозможности избавиться от зависимости, но в то же время только он сам и может принять окончательное решение о собственном освобождении. Более того, зависимые люди, сами того не подозревая, затрачивают немалые усилия на поддержание и укрепление собственной зависимости, фактически выковывая собственные цепи своими же усилиями.

Убийственный парадокс сегодняшней жизни заключается в том, что современные стандарты потребительского общества императивно требуют поддержания самых различных видов зависимостей, которое осуществляет посредством вездесущей и всепроникающей рекламы. Оно и понятно, именно стойкие зависимости от определенного вида услуг и товаров поддерживают святая святых потребительского общества - товарное производство и торговлю. Стоящий в каждом доме телевизор является каналом рекламной агрессии, продуцирующей всевозможные виды зависимостей, начиная от рекламы алкогольных и содержащих кофеин напитков и заканчивая поддержкой приверженности тому или иному политическому лидеру.

Большинство взрослых людей вне зависимости от их этнической принадлежности, профессионального статуса и благосостояния имеют травмирующий опыт тяготящей зависимости. Можно определиться еще жестче: вряд ли сегодня можно отыскать человека, действительно личностно свободного - свободного от спутывающих его уз тех или иных зависимостей. Даже если человек не употребляет наркотики и не разрушает организм чрезмерными алкогольными возлияниями, он все равно тем или иным способом находит для себя лазейку в круговерти повседневности - и то и дело выскакивает в некое параллельное райское состояние, даже если поводом для такого временного отлета оказывается ненаркотический фактор, будь то азартная игра или будоражащий нервы близостью смерти экстрим.

Проблема аддиктивной настроенности всеобща и касается всех нас - хотя бы потому, что аддиктивное поведение по сути своей является ущербно-адаптивным в усложняющихся условиях современной жизни. Аддикция - это несовершенный способ приспособления к невыносимо сложным условиям деятельности и общения. Аддикция может рассматриваться как попытка бегства из реальности в некое соседнее смысловое пространство, в котором можно отдохнуть, порадоваться, собраться с силами для того, чтобы после вновь возвратиться в мятущуюся и небезопасную ситуацию реальной жизни.

Аддиктивное поведение сегодня является проблемой подавляющего большинства населения развитых стран. Даже если сам человек далек от всякого рода крайностей и злоупотреблений, он вполне может стать жертвой созависимости - особой формы укрепления уз близости с любимым человеком, которая со временем ограничивает возможности развития порой не меньше, чем пьянство или обжорство. Семейные и родственные рефлексы созависимостей столь густо пронизывают мир личных драм и домашних коллизий, что многие даже не догадываются о степени своей действительности несвободы. А ведь это наша собственная жизнь, неповторимая и, увы, невозвратимая. Мы часто вспоминаем о свободах юридических и политических, почти не уделяя внимания свободе душевной, свободе психологической, то есть свободе от зависимостей.

Психофизиологическая суть аддиктивного поведения заключается в неумении управлять своим психоэмоциональным тонусом. Человек хочет взбодриться, поработать или порадоваться, а его организм не испытывает склонности к такого рода реагированию на невпечатляющие обстоятельства жизни или склоняющие к пессимизму условия труда. Человек желает быть свежим и подтянутым, а груз депрессивных переживаний ослабляет и апатизирует его. Индивидуум жаждет ярких настроений и защиты от тревог и страхов, как от внешних угроз, так и от глубинной неудовлетворенности собой, а поводов для особых радований все нет и нет. Вот тут-то "на помощь" и приходит подходящий аддиктивный агент, будь то алкоголь, марихуана или сигарета. Они помогают изменять тонус без особых усилий - только за счет поглощения внешнего психоактивного средства. Точнее, помогают лишь поначалу, тем самым приручая человека к привычному поведению, которое оказывает далее уже немыслимым без регулярного обращения к помощи аддиктивного агента.

Начинается сомнительная дружба личности и источника его химической или (в случае развития ненаркотических зависимостей) биоинформационной "радости" и "свободы". Кому-то нужно погрузиться в грохот тяжелого рока, кто-то жаждет все новых и новых интригующих картинок на порносайтах, а кому-то нравится будоражить нервную систему ожиданием очередного "выигрыша" в казино. Аддиктивный агент включается в информационно-энергетический метаболизм, становится незаменимым спутником жизни полюбившего и привыкшего к нему человека, который и не догадывается о том, что его переживание "свободы" лишь временно и процесс развития рабства им самим не контролируем. Начинается путь вниз, путь к формированию особого образа жизни, который именуется специалистами "аддиктивным".

Учитывая причинную специфику развития различного рода зависимостей, можно однозначно определить средство спасения от различных форм несвободы. Необходимо научиться произвольно, осознанно и творчески управлять своими настроениями и переживаниями, научиться менеджменту состояний, освоить искусство релаксации, мобилизации и самопрограммирования, благодаря которым только и возможно получить полную власть над собственной психикой и телом, а значит и над своей жизнью в целом.

Если человек замыкается в некоторых наиболее близких его душе химических или информационных удовольствиях, они со временем требуют все большего усиления дозировки аддиктивного агента, что по механизму обратной связи и приводит человека в тенета зависимости, из которых сам он выбраться оказывается не в состоянии.

Психофизиологически развитие зависимостей может быть понято как ложное обучение, как ошибка адаптации, как неверное программирование мозга стереотипами неэффективного поведения. Привычка привычке рознь, хотя все они представляют собой автоматизированные серии нейрологических реакций на стереотипно возобновляющиеся ситуации. Кто-то привык выпивать при первых признаках стресса, а кто-то спешит в аналогичной ситуации прибегнуть к продолжительной аутогенной тренировке, тем самым не только спасаясь от негативного влияния перенапряжения, но и извлекая уроки из трудностей, используя кризисную ситуацию в качестве урока, изучение которого будет полезным в дальнейшем. Люди зависимые запрограммированы неверно, а страдают из-за своего неумения осознанно перенастроить собственную нервную систему и обучиться новым, более радующим и менее травматичным стереотипам эффективной адаптации. Люди внутренне свободные управляют своими настроениями и переживаниями, в любой ситуации находя опору в терпении или повод для радости.

Проблема зависимого поведения усугубляется склонностью человеческой психики к самозащите. Выработанные привычки дефектной адаптации, являющиеся зависимостями, охраняются нервной системой как ее главное достояние, вне зависимости от того, как к этим зависимостям осознанно относится сам человек. Поддерживая оптимальный уровень самоуважения, необходимый для сохранения приемлемой личностной интегрированности и ощущения собственной целостности, зависимые субъекты, сами того не подозревая, развертывают глубоко эшелонированную психозащитную оборону против любых попыток освободить их от развившейся зависимости. Причина инертности сформировавшихся психофизиологических стереотипов, обеспечивающих функционирование поведенческих зависимостных привычек, кроется в вездесущности гомеостаза - стремления к поддержанию биохимического и нейродинамического статус кво, присущим любой живой системе, в том числе и человеческому организму. Для обретения действительной свободы от аддиктивного агента необходимо не просто принять окончательное и бесповоротное решение о радикальной трансформации всей жизни - необходимо приняться за пересмотр, ревизию и как принято сейчас выражаться реструктуризацию всего комплекса привычек, ожиданий и отношений, за перемену всего того, что делает нас социальной личностью - ансамбля взаимодействий с другими людьми и способов реагирования на жизненные ситуации.

Необходимо изменить систему эспектаций (ожиданий), перестроить комплекс личностно значимых целей, избрать принципиально новые - здоровые, эффективные, гармоничные - стратегии реализации собственных желаний, одним словом вместе с собой переменить все то, что совокупно включается в понятие "мой индивидуальный психокосмос". Ну, и разумеется, необходимо освоить искусство управления собой, преодолев инфантильную склонность к незрелым самооправдываниям, представляющим собой ничто иное как различные формы психозащит. Только так можно обрести действительную психологическую свободу - осуществив системный глубинный анализ собственных убеждений, мотивов и ожиданий, пройдя процедуру комплексного суггестивного перепрограммирования собственной психики и приобщившись к новому здоровому образу жизни в процессе психокибернетического научения.

Ничего невозможного в этом нет, однако достижение личной душевной свободы - дело непростое хотя бы потому, что важнее этого для человека нет ничего. Главное же решение лежит в духовной области, оно связано с осознанием принципиальной позиции индивидуума, решающего жить или не жить. На самом деле специалисты отмечают некий квазирелигиозный оттенок, присущий многим видам зависимости, к примеру, алкогольной. Но эта квазирелигиозность недуховна - она ущербна, дефектна, разрушительна по сути. Истинная духовность состоит в принятии решения быть - и стремлении быть как можно свободнее, счастливее и радостнее и для себя и для других. И без окончательного такого жизнеутверждающего решения эффективно освободиться от зависимости вряд ли представляется возможным. Ведь, в конечном счете, каждый человек остается в глубине души хозяином самого себя и реализует вовне лишь те программы и намерения, которые санкционированы им на некоем интимном уровне самобытия. Даже если при этом он оправдывается собственной болезненностью слабостью воли или событийными случайностями, все равно готовность к очередному срыву и падению заранее рассмотрена им как возможная и принята как в целом допустимая (в известных условиях и при известных якобы оправдывающих его оговорках).

Разрубить путы, удерживающие человека в рабстве зависимости, одним ударом, пусть даже экзотическим или секретным, в принципе невозможно. Необходимо проделать определенного рода непростую внутреннюю работу, в процессе которой очищаются авгиевы конюшни иллюзий, заблуждений и самообманов, которые одни только и поддерживали существование неэффективных псевдоадаптационных стереотипов. Важно системно и последовательно проанализировать все "за" и "против", определяющие личное отношение к зависимостному образу жизни. Важно дотошно разобраться в глубинно-психологических механизмах санкционирования зависимостного поведения самим индивидуумом и разобрать характер влияния на него реальных жизненных обстоятельств и конкретных окружающих. Важно пересмотреть существующие стратегии самореализации и проанализировать новые возможности, открывающиеся в связи с освобождением от тяготящего плена аддикции.

Главное - следует понять, что сам по себе путь наименьшего сопротивления рано или поздно приводит человека на край бездны. Великий Фридрих Ницше как-то заметил: "Когда добродетель выспится, она просыпается более свежей". Однако эта сентенция ни в коей мере не касается жизни аддиктов. Они должны быть рассматриваемы как душевно больные люди, добровольно избравшие свой путь в самом начале, но в процессе погружения в пучину зависимого поведения утратившие способность самостоятельно оценивать происходящее и не могущие освободиться лишь одними лишь собственными силами. Угнетающее зависимого субъекта ограничения свободы является осознанным и добровольным лишь в самом начале его печального пути к саморазрушению. Он нуждается в немалой и квалифицированной помощи для того, чтобы пробудить естественную для всех живущих жажду творческой самореализации и личностной свободы и шаг за шагом, ступенька за ступенькой выбраться из инфернальной бездны зависимой полужизни.

Психологическая свобода заключается в способности индивидуума самостоятельно сделать то, чего он хочет на самом деле. Существует свобода реализации (поступков), и свобода желаний (хотений, расположений, тяготений, предпочтений, приоритетов). Причина развития аддиктивного поведения заключается в неумении человека целиком опереться на самого себя. Умению же этому необходимо последовательно и методически грамотно обучаться, ибо генетически оно не наследуется, а должно быть приобретено подобно изучению грамоты или освоению арифметического счета.

Психологические защитные стереотипы очень сильны даже у профессиональных психотерапевтов, призванных по долгу службы помогать людям бороться с зависимостями. Приведу только один пример. Известно, что большинство алкоголиков для своего полного освобождения от зависимости должны целиком и полностью - абсолютно! - расстаться с алкоголем, раз и навсегда. Это не достаточное, но совершенно необходимое условие их действительного выздоровления, без которого другие усилия и труды оказываются попросту бессмысленными. Дело в том, что склонность к алкогольной зависимости по признанию специалистов связано с развитием энзимопатии - генетически определяемой недостаточностью ферментов, ответственных за утилизацию этанола во внутренней среде организма. Поэтому алкоголику нельзя научиться "пить в меру" - это биохимический и клинико-терапевтический нонсенс! Каково же было мое удивление, когда я обнаружил в работах многих современных отечественных авторов (профессиональных психиатров-наркологов и психотерапевтов, работающих с зависимыми пациентами) ссылки на необходимость развития некоей "алкогольной экологии" или "культуры потребления спиртного". По-видимому, в данном случае речь идет о косвенном проявлении глубинных психозащит в жизни самих профессиональных человековедов, которые, как в известном анекдоте, знают, что дважды два - это четыре, но принять это для них совершенно невыносимо.

Мало кто из собирающихся освободиться от зависимости осознает позитивную сторону исцеления: почти все прощающиеся с зависимостями клиенты словно идут на эшафот - в траурном настроении и в некоем припадке самоотверженного служения ближним. На самом же деле необходимо понять, что свобода реально приносит любому из получивших ее несказанное наслаждение и открывает пути получения самых различных удовольствий и радостных переживаний. Освобождение от аддикции - это не только "потеря привычного кайфа", но и открытие доступа к новым, ранее неведомым удовольствиям и наслаждениям. Погрязшему в похмельных поисках страстей да приключений субъекту недосуг осознать неописуемую радость слушания весенних птичьих трелей в лесу, фантастическую легкость переживания собственной творческой свободы или незабываемых ощущений, связанных с радостью преданного служения истинно любимому человеку. О новых вкусовых и обонятельных ощущениях, как и об открывающихся возможностях социализации и медитативных путешествований и говорить не приходится. Высшее наслаждение - реализация заветных мечтаний и осуществление стратегически важных фантазий.

Освободившиеся от зависимостей отмечают, что в продолжение нескольких месяцев после обретения свободы позитивные возможности и выгодные сюрпризы буквально осыпают их со всех сторон - остается лишь подбирать драгоценные зерна обновлений и благодарить за них неисчерпаемо богатую природу нашего собственного глубинного существа. В зависимости человек выбирает удовольствие одно - разрушительное, смертельно опасное и ограниченное да сомнительное, утрачивая из-за этого целые спектры радостей и миры наслаждений. Понять последнее может лишь освободившийся, но испытать эту новую реальность вправе каждый - каждый, для кого новые опыты и драгоценные возможности окажутся дороже и важнее постылой привычки к примитивному самоудовлетворению, да еще и совершающемуся в ущерб окружающим и самому себе.

Итак, зависимостное состояние, аддиктивная ограниченность представляет собой именно болезнь. Но получается так, что именно сам человек умудряется встать на собственном пути и воспрепятствовать обретению им же самим столь желанной свободы. В духовном плане любая зависимость недостойна Человека Разумного. Главным свойством разума является способность разрешать любые возникающие на пути развития индивидуума проблемы. Поэтому отказ от разрешения проблемы зависимости конкретным человеком свидетельствует о некоторой доле неразумности в его поведении. Всем далеко до совершенства, ибо зависимости в тех или иных видах да степенях присущи каждому из нас. Но отсутствие совершенства вовсе не санкционирует отказ от продвижения в его направлении. Втайне об освобождении от аддикций мечтает каждый, причем степень этого действительного тайного желания прямо пропорциональна тем ограничениям, которые накладывает зависимая жизнь на возможности развития индивидуума.

Зависимость - это не только проблема, затруднения и болезнь. В китайском языке одним и тем же иероглифом означается и "опасность", и "возможность", соответствующие греческому слову "кризис". Само по себе наличие серьезно сформированной зависимости предоставляет самому зависимому субъекту шанс радикально трансформировать, обновить и очистить все полотно собственной жизни - и воодушевленно приняться за свободное чистописание своей судьбы. Рабство в плену зависимости связано с недостатком психологической культурности и психорегуляционной опытности. Зато ясна и альтернатива зависимому поведению. Она заключается в намеренном освоении приемами управления собственным развитием.

Опыт профессионально грамотного лечения в процессе поисков личной свободы объединяется с творческой волей к действительному освобождению, означающему получение новых возможностей духовно-творческой самореализации индивидуума. С разрывания пут ограничивающей личностное развитие аддикции начинается совершенно новая жизнь - чистая, свободная, свежая. Она не обязательно окажется беспроблемной и комфортно-уютной, но обязательно будет полной поисков, побед и открытий. Одна за другой станут обнаруживаться новые - интересные, неожиданные, достойные внимания - проблемы, но при этом будет накапливаться конструктивный опыт их позитивного разрешения, с развитием которого человек будет чувствовать себя все сильнее, целостнее и состоятельнее. Появится масса новых поводов для размышления над своей жизнью, откроется немалое число причин к самоуважению и переживанию чувство собственного достоинства, обнаружится, что мир полон людей, нуждающихся в помощи, оказывать которую и интересно, и приятно. Мало-помалу божественное начало обретет верх над началом машинным, животным, механическим. Для этого просто нужно позволить самому себе стать немного счастливее, то есть свободнее, а значит отойти от привычных стереотипов самооправдываемых стереотипов зависимого поведения и рассмотреть новые возможные сценарии более гармоничного и приятного выстраивания собственной жизни, которая полна возможностей реализации заветных мечтаний и осуществления действительно ценных целей.

Всякий человек от рождения обладает исконным правом на полноту интегральной самореализации. Попадание в зависимость подводит индивидуума к той черте, за которой он должен принять решение об обретении действительных подтверждений собственной духовной состоятельности. Тем же, кто отваживается на прыжок самотрансформации (удивительный и таинственный процесс освобождения от пут да тенет - и самого себя, и связанных с нами людей, родственников и клиентов), наградой неизменно оказывается пребывание в экстатически радующем пространстве свободы распоряжаться собственной жизнью по своему разумению. Не нужно путать ее с псевдосвободой зависимого человека, который бессознательно настаивает на своем "праве" на тихое самоубийство. В старину такие неадекватные внутренние голоса открыто связывали с бесовщиной и одержимостью. В конце концов, область истинной духовной свободы, находящейся в центре микрокосмоса каждого из нас, недоступна никому, кроме нас самих. И только нам даровано вселенски великое право решать - жить нам в радужной радостной свободе или прозябать в болезненных призрачных лабиринтах аддиктивного рабства.